Непристойные предложения - Уильям Тенн

могло объяснить то, как быстро он овладел этим навыком, показавшемся аналогичным столь внезапному и удивительному таланту формировать целые слова и предложения после месяца занятий ничем иным, кроме как составлением ничего не значащих комбинаций букв в определенной алфавитной последовательности.

Если это и может быть интересным, то, во всяком случае, не в его сфере деятельности и не при преодолении сложившихся трудностей. И уж в любом случае не сегодня.

Сейчас ему нужно было во что бы то ни стало незамеченным для толпы линчевателей снаружи выскользнуть из здания и быстро направиться к нужному месту. В конце концов, довольно скоро они смогут собрать ополчение для эффективной борьбы с таким злобным и уничтожающим все на своем пути существом вроде него…

Он выскользнул из своего укрытия и добежал до двери. Зигзагообразная дверь открылась. Он вышел на улицу и запнулся о черный чемодан с щупальцами, который, по всей видимости, намеревался войти.

Флефноб быстро пришел в себя. Не поднимаясь, он направил свое спиралевидное оружие на Мэншипа и начал его взводить. И опять у землянина все окоченело от страха, ведь он знал, на что способна эта штука. Быть убитым сейчас, после всего, что ему удалось пережить…

И опять флефноб зашелся в дрожащем умственном крике:

— Плоскоглазый монстр… Я нашел его… Его глаза… Глаза. Зогт, Рабд, на помощь! Его глаза…

От него не осталось ничего, кроме дрыгающегося щупальца и студенистого комка, который вяло колыхался в маленьком углублении рядом со стеной. Не оглядываясь назад, Мэншип побежал.

Поток красных точек пролетел у него над плечом и растворил куполообразную крышу по курсу его движения. Он повернул за угол и побежал быстрее. По утихающим телепатическим выкрикам за своей спиной он с облегчением понял, что ноги позволяют перемещаться гораздо быстрее, чем щупальца.

Он нашел потоки нужных цветов и начал пробираться к кораблю Рабда. Раз или два на его пути попадались флефнобы. Однако они не были вооружены.

От одного лишь его вида эти прохожие обвивали свои тела щупальцами, прижимались к ближайшей стене, издавая жалкие мысли, вроде «Крм, спаси меня, Крм, спаси меня» и, похоже, теряли сознание.

Он был рад, что на дорогах не было движения, но недоумевал, почему, особенно учитывая тот факт, что это были жилые кварталы города, насколько он понял по умственной карте, позаимствованной у Рабда.

Ответ он получил после еще одного громогласного рева, раздавшегося у него в сознании.

— Это Пукр, сын Кимпа с последним развитием событий вокруг плоскоглазого монстра. Во-первых, Совет просит меня уведомить всех, кто еще не был проинформирован через личную службу блельги о том, что в городе введен комендантский час.

Повторяю: в городе введен комендантский час! Ни один гражданин не должен выходить на улицы до дальнейших указаний. Армейские подразделения и космический флот, а также тяжелые мазельтоверы в срочном порядке вводятся в город. Не попадайтесь им на пути! Не выходите на улицы!

Плоскоглазый монстр опять совершило убийство. Десять кратких скимов назад он убил Леува, сына Йифга в непрекращающемся бою вблизи Колледжа точной Турка-слеги. Практически растоптал Рабда, сына Гломга, который отважно бросился наперерез монстру, доблестно пытаясь его задержать. Однако Рабд считает, что серьезно ранил его метким выстрелом из своего бластера. Оружие монстра — высокочастотный луч, исходящий из глаз…

Незадолго до этого сражения плоскоглазый ужас из внешнегалактических пустошей, по всей видимости, забрел в музей, где полностью уничтожил ценную коллекцию зеленых фермфнаков. Они были обнаружены в бесполезном окрыленном состоянии. Зачем он это сделал? Бессильная злоба? Некоторые ученые считают, что этот вредоносный акт указывает на наличие разума довольно высокого порядка, поэтому такой разум, если он существует, дополненный фантастическими способностями, которые монстр уже проявил, делают уничтожение этого монстра гораздо более трудной задачей, чем ранее представлялось местным властям.

Одним из таких ученых является профессор Вувб. Он считает, что только надлежащая психо-социологическая оценка монстра и понимание специфических культурных черт среды его обитания позволят выработать адекватные контрмеры и спасти нашу планету. Поэтому в интересах выживания всех флефнобов мы пригласили профессора в студию, чтобы он поделился своими знаниями. Следующим разумом, который вы услышите, будет разум профессора Вувба.

Когда гость начал рассуждать (со зловещей интонацией): «Чтобы понять любые специфические культурные черты в среде его обитания, нам нужно задать вопрос, а что вообще мы понимаем под культурой. Думаем ли мы, к примеру, что культура — это…», — Мэншип уже достиг посадочной площадки.

Он пробрался к ней с того конца, где между огромным межпланетным транспортником, который только снаряжали в путь, и каким-то складом стоял трехтурбинный прогулочный катер Рабда. Мэншип, конечно, не был уверен, что это транспортный корабль и склад, так как уже и без того сильно ошибался, пытаясь определить флефнобовские эквиваленты человеческой деятельности.

Похоже, посадочная площадка никак не охранялась, не была особо хорошо освещена, да и все особи по соседству мельтешили вокруг транспортника.

Он глубоко вдохнул и побежал к сравнительно небольшому имевшему форму сферы кораблю с большими полостями вверху и внизу, напоминавшему огромное металлическое яблоко. Он добрался до него, оббежал вокруг, пока не достиг зигзагообразной линии, указывающей на вход, и протиснулся внутрь.

Насколько он понял, его совершенно никто не видел. Помимо бормотания инструкций по загрузке и складированию, доносившихся с большого корабля, были слышны чуть более громкие мысли профессора Вувба, продолжавшего плести свою замысловатую социофилософскую паутину: «… Итак, мы можем заключить, что, как минимум, в этом отношении плоскоглазый монстр не демонстрирует типичного базового склада личности, который можно охарактеризовать как безграмотный. Однако же, когда мы попытаемся соотнести характеристики предписьменной городской культурной структуры…»

Мэншип подождал, пока закроется дверь, затем пошел впотьмах по узкому лестничному пролету в кабину управления судна. Он как мог удобно расположился перед главной приборной панелью и принялся за работу.

Нелегко было нажимать и крутить пальцами приспособления, предназначенные для щупалец, но у него не было выбора. «Чтобы прогреть двигатели привода Бульвонна», — с максимальной аккуратностью он повернул три самых верхних цилиндра, совершив полный оборот. Затем, когда на прямоугольной пластине слева от него поочередно зажглись красная и белая полосы, он потянул большой черный набалдашник, торчавший из пола. Снаружи раздался воющий рев реактивных турбин. Он действовал практически на автомате, совершая все движения по мышечной памяти. Словно сам Рабд запускал свой космический корабль.

Через несколько секунд он уже был в глубоком космосе на порядочном отдалении от планеты.

Он переключился в межзвездный режим работы, задал направление движения на астрономическую единицу 649‐301‐3 и облегченно откинулся на спинку сиденья. Больше ничего не надо было делать, во