Монстр под алыми парусами - Яся Белая

выглядела недовольной. Увидев, что муженек направился не к ней, а к дальнему столику, где сидели двое его закадычных дружков – отъявленные бандюги и контрабандисты, она сначала уперла руки в крутые бока и свела к переносице густые брови, а когда поняла, что Меннерс не обращает на нее внимания, принялась яростно тереть стойку, хотя та и без того сияла чистотой.

Хину Меннерсу-младшему сейчас было не до жены. В его голове зрел собственный план, и Вику Броди в нем места не было.

Присев между двумя завсегдатаями, огромным Биллом и юрким тощим Питом, он сказал:

– Парни, не желаете ли развлечься?

Мерзкие рожи скривились в не менее мерзких ухмылках.

– Спрашиваешь, Меннерс! – пробасил Билл насколько мог тихо. – Мы всегда рады развлечениям. Чего изволишь?

– Есть тут одна строптивая девчонка, которая на днях посмела залепить мне пощечину! – Трактирщик еще не отошел от унижения, которое ему нанесла Ассоль. – Нужно ее проучить!

– Ты говоришь об этой полоумной? – Пит кивнул куда-то себе за спину.

– О дочке смотрителя маяка? – поддержал приятеля Билл.

– Ага, – кивнул Меннерс, – о ней.

Его собеседники переглянулись.

Билл придвинулся вплотную, едва ли не навис над трактирщиком, воровато оглянулся и проговорил одними губами:

– Я слыхал, что она – ведьма.

Пит поежился, а Хин Меннерс чуть не расхохотался в голос.

– Да какая там ведьма! Чушь все это! Это я придумал и в уши идиоту Броди влил. Наш толстяк-старейшина, кажется, поплыл от малышки Ассоль. Даже план с похищением придумал и меня привлек к нему. Но ему на случай, если все сорвется, нужен был запасной план. Вот я и напомнил про Большой Огонь и ведьму. К тому же… – Хотел Меннерс сказать, что, мол, и мать у Ассоль не так уж и проста была и что из-за нее-то и сгинул в морской пучине его отец, да только понял: тем самым лишь укрепит своих собеседников в мысли о ведьмовской силе Ассоль, а ему то не с руки. – Одним словом, бояться вам точно нечего. Она просто девчонка, к тому же… – Он обнял их за плечи и прошептал тихо: – Очень сладкая.

Затем полез в карман и бросил на стол то, что всегда отлично затыкало рты, – сверкающие монеты. Глаза Билла и Пита жадно блеснули.

– Мне нужна телега, – поведал свой план Меннерс, – и чтобы кто-то девчонку схватил и притащил туда, а потом мы вывезем ее в развалины на окраине Каперны и там… порезвимся с ней, все втроем. А как закончим, я вам еще деньжат накину, идет?

Меннерс знал, что они не откажутся – деньги почти даром шли им в руки. Он прекрасно понимал, что эти ребята в своей жизни проворачивали делишки и похуже и всякий раз выходили сухими из воды. А ему, Меннерсу, не хотелось самому марать руки. Хоть и не был он добропорядочным гражданином, все-таки в совсем уж крамольных делах не замечен. Да и потом жена у него, трактир опять же – нужно поддерживать какую-никакую, а репутацию семьянина и торговца. Поэтому поручить грязное дело тем, кто по уши в грязи, – самое то.

Однако прощелыги, сидевшие с ним сейчас за одним столом, не спешили бросаться в омут с головой ради пяти монет.

Пит осторожно спросил:

– А где мы должны будем ее схватить?

– Да, – поддержал подельника Билл, – телега-то у нас была возле базара припрятана. Не хотелось бы девчонку через всю Каперну тащить. Да еще и днем.

– Именно, – проговорил Пит. – Нам бы ее куда поближе выманить.

– Ну, раз в неделю ее папаша ходил за покупками, – начал Хин Меннерс. Он уже давно приглядывался к Ассоль, изучал ее привычки и занятия ее отца, ведь могучий Лонгрен был серьезным препятствием на пути к его цели. А тут сама судьба сюрприз сделала, погрузив старика-смотрителя в беспробудный сон и оставив Ассоль без защиты. Это значило, что все обязанности по дому лягут на нее, закупка провианта тоже. – Теперь пойдет она, там-то мы ее и цапнем.

Пит расплылся в похабной ухмылочке.

– Моя троюродная кузина Петра когда-то училась с этой Ассоль в одном классе. – Он гоготнул какому-то своему воспоминанию и добавил: – Ровно два дня! Но Петра до сих пор ее на дух не переносит. А ее подруга Люси и вовсе пострадала от этой полоумной Лонгрен. В первый же день на уроке чтения Люси отвечала, но Ассоль сказала, что та неправа, потому что Ассоль, видите ли, читала сказку, о которой зашла речь, и там, мол, такого не было. Учительница согласилась с ней и поставила Люси неудовлетворительную оценку. А Люси ведь дочь хозяина торгового дома, разве она могла такое вынести? Учительницу ту уволили с волчьим билетом, Ассоль выгнали из школы, но Люси все не может забыть свою обиду.

– И что ты хочешь сказать? – Меннерс уже начал догадываться, к чему тот клонит.

– А пусть и девочки повеселятся: заденут ее, раззадорят. Ассоль расстроится, будет не в себе, и тогда нам легче будет ее взять.

На том и порешили.

Когда Хин Меннерс-младший вышел проводить своих новоиспеченных подельников, его удивил туман, наползавший на Каперну. В сладковатом аромате, разлитом в воздухе, было что-то дурманящее и зловещее…

Глава 23

Выпускающая тьму…

«Сегодня я отлично поспала. Мне снилась мама. А что происходило в Каперне – представления не имею. Но утром ощутила в воздухе странный запах – так пахнет пригоревшее варенье. Этот аромат буквально въелся в песок и камни, поэтому утро не несло свежести, а рождало в душе непонятную тревогу…»

Ассоль Лонгрен,

Запись № 238 от ** августа 1*** года

Журнал смотрителя маяка Каперны

Сливаться с городской толпой Грэй умел отлично, как и втираться в доверие, мгновенно заводить друзей, производить нужное впечатление. Шарм, обаяние, манеры, внешняя привлекательность, умение поддержать беседу на любую тему – и вот уже старушка, которой он помог донести корзинку с жирным гусем до повозки, выбалтывает ему все о соседях и знакомых, башмачник делится табаком и последними сплетнями, и даже констебль норовит быть полезным «простому собирателю историй».

Грэй искал, вынюхивал, ловил след. Гуингар в этот раз попался необычный, он будто дразнил, играл, но оставлял знаки и подсказки. Мол, разгадай, Грэй, и, может, успеешь меня поймать.

Но от «серого осьминога» упрямо ускользала логика чудовища. Обычно гуингары предпочитали жертв одного типа – например, блондинок из высшего света или брюнеток-торговок. Да и женские желания их обычно привлекали одинаковые – драгоценности, наряды, цветы, всегда что-то одно. Например, один