Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

Вратибора! Вот только не вылезали они пока на свет почему-то. Может, какого удобного случая ждут?

– Ежели позволишь, государь, я прямо здесь и посмотрю, чтобы не откладывать надолго сие дело.

– Смотри, – махнул рукой Рюрик. – Надобно мне знать, кого из родичей опасаться следует! Много их скопилось, и все на престол метят! Видят, что сына-наследника у меня нет, потому смерти моей хотят и ждут!

Викинг откинулся на спинку скамьи, закрыл глаза, запрокинул голову назад и замер. Казалось, он уснул. Только тяжёлое дыхание, выступившие на лбу капли пота и ярко выделяющиеся на скулах желваки показывали, что Хельги отчаянно пытается куда-то проникнуть. Вот его пальцы рук сжались в кулаки, из горла вырвался тихий стон. Колдун как-то разом обмяк и расслабился. Резкие черты лица викинга разгладились, и весь облик стал удивительно светлым и спокойным.

Князь всегда с любопытством наблюдал за такими переходами своего родича в другой, неведомый мир и никогда не мешал и не останавливал его. Рюрик терпеливо ждал, когда тот вернётся и поведает об открывшихся ему тайнах.

На этот раз ожидание затянулось.

Когда же Хельги с тяжёлым вздохом открыл глаза, он долго не мог понять, где находится.

Наконец, тряхнув головой, викинг заговорил:

– Все твои родичи мечтают занять престол правителя Биармии, Гардарики и Новогорода! Каждый по-своему видит себя на нём. Вот только ни у кого из них нет мыслей убить тебя! Успокойся, они не враги! Пока!

– Что-нибудь ещё увидел? – продолжал допытываться Рюрик.

– Какие-то две чёрные тени бродят рядом с тобой. – Хельги откашлялся и помрачнел. – Лиц их я не вижу. Но по фигурам, похоже, обе мужские. Кажется, одна принадлежит старику, а вторая молодому человеку. Что они замышляют, то мне неведомо. Может, о них ты и думаешь постоянно?

– Не знаю, что и ответить, друже, – мягко улыбнулся в ответ князь. – К тебе видения приходят, а меня предчувствия одолевают. В чём-то мы, оказывается, похожи. Вот и давай помогать друг другу!

– А что ты решил с Ефандой, государь? – вспомнил викинг о сестре.

– Не хочу, чтобы родичи мои знали, что княгиня рожать собралась, а я мальчика жду! Мало ли какие мысли у них могут появиться! Чем позже донесут им о сыне моём, тем лучше для него и спокойнее мне будет.

– Боишься, придушить младенца захотят? Убийцу подошлют?

– На пути к престолу могут целый род до самого корня вырезать, не говоря уж о ребёнке! Потому хочу попросить тебя взять с собой десяток самых верных людей и завтра же поехать со мной в Березняки. Дождёмся родов княгини. Если на свет появится мальчик, то ты с воинами останешься там, покуда я не вернусь из похода в Хазарию! Тогда перевезём мать и младенца в хоромы. Ну а коли снова будет девочка, то в посёлке оставаться незачем. Сразу поскачешь в Новогород, а я на пару дней задержусь подле Ефанды. Надо её поддержать.

– Смотрю я на тебя, княже, – фыркнул викинг, – и удивляюсь, как ты всё успеваешь? Страной огромной правишь, войны ведёшь, обо всех нас думаешь! Редко такого человека в своей жизни встретить можно. И я очень рад, что под твоей рукой много годов хожу. Сам по-другому стал мыслить. Ну и самое главное, я людей теперь вижу, а не только себя!

Рюрик дружески похлопал Хельги по плечу:

– Ступай отдыхать, утром рано поднимемся.

Глядя в спину удаляющемуся викингу, князь подумал:

«Лишь бы сбылись слова колдуньи и у меня родился мальчик! Наследник!»

Он поднялся на ноги и заходил по гридницкой.

В ближайшие дни могло произойти важное событие.

Одно из главных в жизни.

Глава 31

И этот вечер тоже не предвещал для него ничего хорошего.

Он снова в одиночестве сидел в своей спальне, задумчиво перебирая разложенные на столе карты. Днём слуги переставили большое кресло в торец стола, а передвигать его на прежнее место у царевича не было сил, да и желания тоже.

Длинные причудливые тени от колышущегося пламени свечей плавно двигались по потолку и стенам, превращаясь в причудливые узоры и диковинных зверей.

Неожиданно глаза Ахтуба уловили какой-то непонятный предмет, свисающий с находящейся в тени полки.

Царевич невольно привстал, протянул к нему руку, ухватил пальцами и дёрнул вверх.

И тут же улыбка осветила губы тудуна, а на сердце потеплело.

Это было золотое колье Церен, подаренное им в тот день, когда они с тарханом Вакилом прискакали к ней домой свататься. Как украшение оказалось здесь, он не знал. Видимо, при отплытии на лодках вместе с другими женщинами в провинцию к тудуну Насрулле Церен решила оставить его в их общих с Ахтубом покоях напоминанием о принесённой клятве в любви и верности.

Он сильно сжал в ладони украшение, чувствуя, как боль от впившегося в пальцы металла проникает в голову, но ещё несколько мгновений никак не мог остановиться.

Эта нежданная боль заставила Ахтуба вспомнить ту, другую, которая когда-то обжигала левую руку, заставляя терять сознание.

Тогда царевич в сопровождении Захида, ближнего телохранителя Накиба и двух десятков воинов охраны направлялся из посёлка, где он остановился у друзей, к своей невесте в Езгур.

Проезжая мимо небольшой группы растущих у дороги деревьев всего в полумиле от города, они заметили мелькавших среди стволов людей и стоящих чуть поодаль в стороне двух лошадей.

– Берегись! – закричал Накиб, перебрасывая на грудь висевший за спиной щит и пытаясь им закрыть тудуна.

Телохранитель опоздал всего лишь на миг.

Первая стрела пробила предплечье царевича, разворачивая его вбок, наконечник второй стрелы с глухим звуком впился в обшитый бычьей кожей щит телохранителя.

– Возьмите их живьём! – взревел Захид, рукой указывая воинам на лучников, которые со всех ног бежали от деревьев к своим лошадям.

Выпустив повод, Ахтуб почувствовал тошноту в горле, сильное головокружение и начал медленно сползать с седла на руки спешившемуся Накибу.

Уже лёжа на земле, он ещё смог спросить у Захида, все ли люди целы и смогут ли воины поймать убийц.

– Не думай о них, – выдавил из себя расстроенный друг. – Соберись с силами. Мы тебя снова посадим в седло, будем поддерживать с двух сторон и поскачем в город. Там вытащим наконечник, обработаем и перевяжем рану. А этих лучников догонят, не сомневайся!

Царевича быстро привезли, положили на стол в доме кади, и Захид тут же начал громко кричать и командовать, пугая столпившихся в углу женщин:

– Знахаря! Приведите знахаря! И воды, грейте побольше воды! Готовьте мягкую ткань! Где хозяин дома, где кади?

Меж тем Накиб не мешкая острым