Соединенные Штаты России - Полина Ром

Жену он привез с исторической родины, из Португалии, лет через пятнадцать, и осел на окраине Севильи, занимаясь мелкой торговлей. Жизнь была сытная, но скучная. И когда в течение первых трех лет брака он обзавелся двумя сыновьями, его посетила нахальная мысль о том, что больше всех денег на судне получает даже не капитан, а его владелец.

Гонсалес Кардосо оказался мужиком упертым.

Медленно, с воловьей неторопливостью он начал наращивать торговые обороты, стараясь сильно не рисковать, но все же урвать по максимуму, ища золотую серединку и частенько находя.

Мальчишки росли крепкими и здоровыми, даже эпидемия оспы не сгубила семью. Ну, остались на морде шкрябины, но разве это важно? Зато не калеки, зато все выжили. И последующие оспенные поветрия были семье уже не страшны.

Сыновья Лаго и Бранко радовали душу Гонсалеса. С самого детства они напоминали ему характером покойного отца. Такие же неторопливые и упертые. Во всех детских шалостях крепко держались друг друга и, даже получая заслуженную трепку, не ябедничали и не плакали.

Оба пошли в деда еще и любовью к морю, с юных лет частенько сбегая в порт. Когда старший Ларго заявил родителю, что хочет пойти на судно юнгой, Гонсалес не возражал. Невзирая на слезы и крики жены, лично благословил сына, а после его отплытия, сел и задумался.

С тех пор жизнь семьи немного изменилась. Гонсалес с еще большим упорством увеличивал торговые обороты, но вот денег на семью давал скупо. Жене приходилось хитрить и выворачиваться, чтобы жить не хуже соседей. В сердцах она частенько обзывала мужа старым скрягой. Но только за спиной: характером муженек был крут, и такое неповиновение могло выйти боком.

Через три года следом за старшим ушел юнгой и Бранко. Братья возвращались в родительский дом не чаще раза в год-полтора, жена старела и злилась, а Гонсалес Кардосо медленно и терпеливо шел к своей мечте.

Первый разговор с наследником у Гонсалеса состоялся, когда Ларго, могучему и уже хорошо зарабатывающему парню, исполнилось восемнадцать лет. В честь его приезда заплаканная и счастливая мать хлопотала на кухне, собирая на стол все лучшее, что могла предложить сыну. А папаша Кардосо, уже несколько огрузневший к тому времени, щедро плеснул в кружку наследника вина и, наконец, произнес заветное:

— Я верю, что ты станешь капитаном, сынок!

Молодости свойственна некоторая доля безрассудства, но братья Кардосо были очень практичными ребятами. Пусть последние годы они встречались на суше крайне редко, но волшебные слова, произнесенные отцом, заставляли их учиться и упорно карабкаться по служебной лестнице.

Больше они не устраивали роскошных гульбищ, возвращаясь из поездок, не посещали публичные дома и не сорили деньгами, проматывая многомесячный заработок за несколько недель. Все монетки до самого мелкого мараведи пересыпались в грубые отцовские руки и вкладывались в торговый оборот.

Это мать, бестолковая, как и все бабы, могла вздыхать, штопая рубашку сыну и сожалея о том, что нет денег на новую. Отец же только ухмылялся, ласково приговаривая:

— В деда пошли, мерзавцы, в деда!

Лаго Кардосо успел отработать штурманом уже больше трех лет, когда однажды, вернувшись из очередного рейса, получил от отца приказ:

— Все! Увольняйся!

Через четыре месяца, дождавшись на берегу прибытия младшего, мужчины семьи Кардосо стали совладельцами небольшой карраки, гордо названной «Прошперу». Смаргивая слезы, чуть пьяненький от счастья, Гонсалес Кардосо все повторял:

— Мудрым человеком был ваш дед! Великим! Если бы не он…!

Теперь Гонсалесу Кардосо принадлежала половина стоимости судна, тридцать процентов было записано за старшим братом, и двадцать досталось младшему.

Через две недели, загрузив карраку частично собственными товарами, частично купеческими, под привычные причитания матери, капитан Лаго Кардосо вышел в свой первый рейс. Помощником капитана, квартирмейстером и штурманом шел рядом с ним младший, Бранко Кардосо.

Первые годы фортуна была благосклонна к семье и «Прошперу», и, даже умирая от какой-то зимней простуды, старик Гонсалес испытывал гордость. Он не просто какой-то там торгаш, он совладелец судна! Его сын — капитан!

Мать не слишком долго прожила без отца. Хотя дети были достаточно щедры, и голодать ей не приходилось, но через два года и она покинула этот мир. Как ни странно, осиротевшими себя почувствовали братье не тогда, когда умер отец. Боль вечной разлуки тогда им существенно смягчила большое наследство. Теперь у Лаго было семьдесят процентов стоимости судна и тридцать у младшего. Зато без матери дом вдруг осиротел.

Эта имущественная разница не вызвала разногласий между братьями. Смерть матери сплотила их, они были семьей. Да и сам Бранко никогда не был завистлив, всегда знал, что есть старший брат — наследник рода и фамилии. Так что перепавшая ему, младшему, доля его вполне устраивала.

Даже жить они продолжали в том самом родительском доме, который покупал еще их дед. Правда, существенно обновив обстановку и пристроив следующую, уже четвертую комнату. Капитан даже купил в дом дорогущую диковинку, которую позволить себе могли только высокородные: буфет с настоящим стеклом. Младший только головой покачал на такое безрассудство.

Братья ни разу не поссорились, деля прибыль, вкладываясь в необходимый ремонт судна и в припасы, но удача не бывает вечной…

Первый же рейс после женитьбы старшего обернулся серьезной трепкой в шторме и дорогим ремонтом. Почти все, что удалось выручить за эту поездку, ушло на латание дыры в обшивке, замену паруса.

Да еще и Оливия, молодая жена капитана, вместо наследника родила девочку. Тогда капитан Лаго ушел в запой первый раз в жизни. Бранко, злящийся и на пьющего братца, и на то, что никак не может поладить с ремонтной бригадой и сойтись в цене, первый раз повысил на Лаго голос. Нельзя сказать, что между братьями пробежала черная кошка, нет… Но все же пьяный Лаго ухитрился наговорить лишнего, называя брата захребетником.

Следующие годы были разными, братья по прежнему ходили в рейсы только вместе, но каждая неудача, которая нет-нет да и случалась в таком неверном деле, как морская торговля, приводила к тому, что капитан «Прошперу» все чаще хватался за кружку с вином.

Особенно подкосило его рождение второй девчонки.

— Господь отвернулся от нас, Бранко, — слезливо повествовал он однажды младшему.

Тот, посмотрев на красное оплывшее лицо брата, только злобно сплюнул. Следующий рейс, в который братья привычно вышли вместе, закончился фатально. У берегов Лас-Пальмас-де-Гран-Канария они потеряли судно.

До берега добралась только одна из двух шлюпок. Братья выжили оба, в отличие от большей части экипажа. Но иногда Бранко, глядя на заливающего горе