Соединенные Штаты России - Полина Ром

— никто и внимания не обратил на него. Чуть сложнее было найти там своих, но и с этим Кот вполне справился: рабочие на верфях любили трепаться и сплетничать не меньше, чем все остальные люди.

Проблема обрисовалась сразу же, как только Кот нашел место их проживания — за мужиками тоже следили. Все ровно так же. Неумелые соглядатаи, неуклюже прячущиеся и маскирующиеся под обычных людей.

Остановились мужики в доме какого-то купца. Несколько минут Кот размышлял, стоит ли ему объявляться, потом, решив, что особо нет смысла прятаться и передавать весточки на бумаге, просто постучался в дом.

Встреча была достаточно деловой.

— Видел?

— Да уж видел, — Кот хмыкнул. — Я поэтому собственно и пришел. Из города мы выбрались, барахло вынесли, пока обосновались в лесу. Так что я за вами.

Бык кивнул и спросил:

— Есть хочешь?

— Да уж не отказался бы. Горяченькое есть что-нибудь? Почти двое суток нормально не ел.

— Пошли в дом.

Пока Кот торопливо хлебал обжигающую похлебку, Цинк рассказывал:

— Ну, должно же было нам когда-нибудь повезти. Заказчику пришлось сверху накинуть прилично. Владелец верфей честным оказался, уперся, мол, под заказ делали, аванс брали, так что договаривайтесь сами. Благо, что заказчик как раз и прибыл за судном. Ну и за установку приплатили. Правда, пришлось сказать, что для того, чтобы винт крутить, рабов купим.

Кот фыркнул, и чуть не подавился супом:

— Рабов?!

— Точно! — улыбнувшись, подтвердил Константин. — Рабов. Здесь, кстати, это вовсе не проблема. Но мотор придется устанавливать самим.

— Дорого отдали?

— Дохрена. Местные торгуются, как сволочи, — недовольно буркнул Бык.

Чук в это время аккуратно подрезал хлеб, подтолкнул ломоть Коту и вскользь заметил:

— Мы тут уже даже капитана присмотрели. Сами-то мы, как ты понимаешь, моряки те еще…

— Что за капитан? — ради такой новости Кот даже от миски оторвался, с любопытством глянув на улыбающихся мужчин.

— Пьяница конченный.

— В смысле?

— Да в прямом — алкаш.

Кот положил ложку в недоеденный суп, и с недоумением спросил:

— Ну, и нахера нам такой?

— Можно подумать, — раздраженно ответил Бык, — у нас прямо выбор такой огромный был.

— Ну, все же здесь портовый город: должны какие-то варианты быть, — Кот переводил глаза с одного лица на другое, все еще надеясь, что его просто разыгрывают.

— Да не подкидывайся ты так, — дружелюбно сказал Дзю, — Пить мы ему не дадим, а вот младший брат его — штурман, так что мы прям комплектом их взяли.

Секунду подумав, Кот кивнул и сказал:

— Тут уже не до выбора, уходить сегодня надо. Хосе нас по полной слил. Так что если я гонцов от инквизиции и опередил, то очень уж ненадолго.

Цинк согласно кивнул и ответил:

— Ты суп-то доедай. Следующий раз неизвестно, когда кормежка будет. В целом ничего страшного: мотор поставлен, судно на воде. Мы даже уже продукты частично закинули. Но, конечно, до Италии нам точно не хватит. Потому сейчас делаем так: ты и Дзю валите на рынок и покупаете скотину.

— Какую скотину? — несколько удивленно спросил Кот.

— Да, в общем, любую, но лучше овец. Зерно на судне есть, дрова уже есть, так что эта живность вроде живых консервов будет. Ну и по мелочи: если прикупите сыра-хлеба то уже хорошо. А мы с Быком идем за капитаном. Договаривались-то отплыть дня через три. Думаю, пьет сейчас, говнюк.

* * *

Десяток овец взяли, почти не торгуясь и поставив условие: хозяин сам загонит их на корабль. Пробовать себя в роли пастухов не рискнули. Мешки за спиной тяжелели от буханок, головок сыра и крепких осенних яблок.

— Слушай, Дзю, а ты вообще что-нибудь в парусных судах понимаешь?

— Ну, не так чтобы очень. На боте несколько раз барышень на пикники вывозили с приятелями. Правда, это было еще во времена беззаботной юности, — хмыкнув, добавил он. — Да и один из нас к тому времени уже мореходку окончил. Так что командовал Витек, а мы вроде как матросы при господине капитане были, но девицы пищали от восторга, — с улыбкой закончил он.

Кот только вздохнул. Плавать он, конечно, умел, даже имел второй разряд. Но происходило это самое плавание в цивилизованном бассейне. Впрочем, понимая, что выбора все равно нет, Кот, вспомнив о пресловутой морской болезни, прикупил еще два десятка крупных лимонов. Мало ли что.

Глава 20

История семьи Кардосо началась не так уж и давно. За братьями Кардосо не стояли поколения благородных предков. Да и надо сказать, что их, людей практичных и приземленных, не так уж и волновало благородство.

Первым счастливчиком в семье был Прошперу Кардосо, родившийся в семье нищих крестьян. Господь наградил его высоким ростом и крепким сложением, а также щедро отсыпал удачи. В голодный год у мальчишки хватило ума сбежать из родной деревни, где его, скорее всего, ожидала только смерть от недоедания, и хватило везения напроситься юнгой на маленькое торговое судно.

Больших чинов Прошперу не достиг, но к концу жизни скопил достаточно, чтобы купить небольшой домишко на окраине Севильи, и за оставшиеся семнадцать лет жизни, наплодив троих сыновей, даже сделать пристройку к строению.

Своего старшего сына, пошедшего в него и фигурой, и упертым нравом, Прошперу лично пристроил юнгой на корабль к одному из старых знакомых.

— Не подведи, сын. Море тебя прокормит, но и сам не плошай!

Судно не возвращалось в Севилью больше четырех лет. И когда возмужавший Гонсалес Кардосо сошел на берег в родном городе: уже не дохлым юнгой, а умелым матросом с достойной репутацией и зарплатой, то он как раз успел на похороны матери.

Эпидемия чумы, закончившаяся всего пару месяцев назад, забрала с собой и старого Прошперу, и двух его младших сыновей, так что от них даже могилок не осталось. Мать же, как вздыхали соседки, померла от сердечной боли.

Вечером, сидя в опустевшем родительском гнезде, Гонсалес оплакивал семью, больше всего жалея, что не удалось повидаться с отцом. Это он, старый Прошперу, вывел его на надежную дорогу в жизни. Да и сам он своим примером научил, что нельзя останавливаться на достигнутом. Кем бы мог быть сейчас сын нищего крестьянина? Таким же нищим и голодным селянином. А он Гонсалес: хороший матрос. Он сыт и получает добрую зарплату, у него есть дом…

Похоронив мать, Гонсалес щедро оплатил в церкви все положенные поминальные службы и молитвы, сдал в длительную аренду добротный наследственный домик и вновь отправился