Некромант по вызову - Александра Лисина

   - Гираш, ты что задумал? - испуганно спросил сверху таракан, когда я решительно выбрался из остатков одежды и задумчиво тронул когтем свой ощутимо напрягшийся живот. - Ты что собрался делать, ненормальный?!

   - Ты ведь хотел узнать, что произошло с нами во время того эксперимента? - спросил вместо ответа я, легким движением вспарывая заметно истончившуюся, покрытую широкой сетью синеватых сосудов кожу возле пупка. - Ну, вот теперь и узнаешь...

Глава 15

   "Иногда лучше не помнить о прошлом. У каждого в жизни есть моменты, о которых хочется забыть".

 Нич.

   Ранее утро. Первые лучики солнца, ласкающие просыпающуюся после ночи землю. Тихо шелестящие деревья, расправляющие свои ветки после недолгого сна. Капельки росы, с неслышным звоном разбивающиеся о зеленые травинки... к сожалению, истинная красота мира не видна из подземелий. И туда не доносятся ни запахи леса, ни свет дрожащей над рекой радуги, ни даже звуки, кроме тех, которые, единожды прозвучав, потом еще долго отдаются в этом каменном мешке долгим, царапающим слух, зловещим эхом.

   Под каменными сводами светло - магические светильники разбросаны буквально повсюду, щедро освещая немаленькое пространство склепа. Внутри царят роскошь и неуместное для усыпальницы богатство. Мраморные колонны, поддерживающие украшенный лепниной полоток, баснословно дорогие фрески, играющие на стенках яркими красками, мелькающая тут и там позолота, дорогая мебель, огромный саркофаг в центральном зале, больше похожий на произведение искусства...

   Но это вовсе не расточительство. Нет. И не готовая приманка для любителей разорять чужие могилы: потревожить покой бывшего главы Гильдии "светлых" не рискнул бы ни один столичный вор. И ни один безумец не посмел бы приблизиться к зачарованным воротам его фамильного склепа, защищенного мощнейшими охранными заклятиями. Говорят, у мастера Твишопа и при жизни было отвратительное чувство юмора. А уж после его внезапной и весьма, надо сказать, загадочной смерти мало кто рискнул бы проверить, насколько был изобретателен сварливый, недоверчивый, подозрительный сверх меры маг, стремившийся обезопасить свое посмертие.

   Сейчас в склепе царили тишина и покой. Наружные двери еще со дня пышных похорон были надежно опечатаны. Внутренние сторожевые заклятья активированы. Никто и ничто не смогло бы проникнуть туда незамеченным. И никто и никогда не узнал, что на самом деле этот склеп отнюдь не пустовал...

   - Наконец-то... - прошептал глубокий, трехсотлетний старик, протягивая дрожащую, высохшую от времени руку к каменному ложу, на котором лежало неподвижное тело. - Двадцать пять лет поисков, пять лет упорной работы... подумать только! А наши дураки говорили, что это невозможно! Заткнули мы их за пояс, да?

   Под сводами склепа раздался хриплый каркающий смех, но я мысленно пожал плечами: кому-то пришлось ждать двадцать лет, а кто-то просто выполнял свою работу. Что же касается того, заткнули или нет... не знаю. Мне, например, все равно, что на это скажет Совет. Самое главное, что я был прав, и наш эксперимент увенчался успехом. Вернее, он уже почти закончен, осталось лишь несколько завершающих штрихов, но, зная занудство своего учителя и помня о его многократных проверках, которые надоели мне хуже горькой редьки, можно было быть уверенным, что все получится как надо.

   - Чего стоишь? - неожиданно разворчался старый маг, с трудом приподнимаясь со своего кресла. - Помоги! Я хочу взглянуть на это чудо поближе!

   Я так же молча подхватил его под локоть и помог сделать два шага к ложу.

   Маг был стар... настолько стар, что иногда казалось: дунь на него - рассыплется. Сухая морщинистая кожа, глубокие складки на лице, редкие седые волосы, едва прикрывающие плешь, мелко подрагивающие руки, согбенная спина, худые, истончившиеся, как палочки, ноги... честно говоря, не знаю, зачем мастеру Твишопу понадобилось инсценировать собственную смерть и наглухо запираться в своем склепе. Поиски вечной жизни были до него и будут после, поэтому я не вижу никаких причин для того, чтобы настолько тщательно скрывать интерес к моей многолетней практике.

   Нет, конечно, я хорошо понимаю, что совместная работа "светлого" и некроманта кажется в наше время чем-то неестественным и чуть ли не кощунственным. Но Твишоп вполне мог бы поинтересоваться результатами издалека. Как действующий глава Совета. Тем более что большинство моих исследований проходило с согласия магов Совета и даже (иногда) под их непосредственным прикрытием, как, например, мои последние труды по изучению влияния эффекта Складывания Энергетических Выбросов (проще говоря, ЭСЭВ) при проведении массовых жертвоприношений.

   Материал для исследований нам с помощником поставляли все королевские тюрьмы и каменоломни Сазула. Король против нецелевого использования человеческих ресурсов особо не возражал (больше по той причине, что не знал их истинного размаха), но зато королевский казначей был на редкость доволен, а Совет с нетерпением ждал моих отчетов. В то время как я... я просто работал, не особенно интересуясь подоплекой этих явлений, потому что лаборатория была единственным местом, где я чувствовал себя свободно. Где я был царем, богом, полновластным хозяином... и где я мог творить все, что угодно, вплоть до воплощения самых смелых своих идей.

   Правда, большого количества желающих добровольно поучаствовать в этих научных изысканиях не было, но смертникам особого выбора не оставляли: или топор палача, или лаборатория некроманта. Ну и еще городские лечебницы иногда помогали, сплавляя в мои катакомбы неизлечимо больных и отчаявшихся, готовых на все пациентов. Другое дело, что качество материала было не ахти: убийцы, насильники, всевозможная человеческая шваль, которую было слишком дорого содержать за счет казны; плюс, больные, увечные, а подчас и просто безумцы... но приходилось работать с тем, что есть, и заранее корректировать расчеты. Тогда я был молод, весьма известен, окрылен своими успехами и проводил в лаборатории сутки напролет, уделяя экспериментам гораздо больше времени, чем преподаванию в АВМ или собственной Гильдии. Да и трудности меня тогда не пугали.

   - Эй, не спи! - сварливо проскрипел "мертвый" мастер Твишоп, всем весом навалившись на мою руку. - Если бы я знал раньше, до какой степени ты способен уйти в свои мысли, никогда не стал бы голосовать за то, чтобы тебя повысили в должности.

   Я позволил себе негромкое фырканье.

   - Я был бы вам за это безмерно благодарен, мастер. Вы же знаете, что дела Академии меня сильно тяготят, так что я давно скинул их на заместителя.

   - Смотри, избалуешь ученика - ты даешь ему слишком много воли...

   - Он справляется, а остальное уже не так важно, - пожал плечами я и, посчитав эту тему исчерпанной, склонился над результатом почти пятилетнего труда, в который мы оба вложили почти все, что имели.

   На каменном ложе склепа, превращенного нашими общими усилиями в подземную лабораторию, неподвижно лежало... существо. Вернее сказать, образец под номером триста пятьдесят шесть, который воплотил в себе все наши надежды и мысли по поводу создания совершенно нового типа искусственных творений.

   Правда, пока это было лишь тело - неподвижное, довольно уродливое и еще НЕживое. Не мертвое, а именно что неживое. С непропорционально большой головой, покрытой множеством наростов; не слишком приятной мордой, которой еще только предстояло стать лицом; прочной, с трудом поддающейся стали сероватой кожей; худым до безобразия телом, покрытым настоящим панцирем экзоскелета;  неестественно длинными крючковатыми лапами, мало походящими на человеческие руки; такими же некрасивыми ногами, на пальцах которых красовались устрашающие по размеру когти; и третьей парой необычного вида конечностей, крепящихся к туловищу и долженствующих выполнять как защитную, так и манипуляционные функции.

   Все, чего не хватало этому необычному - это новой души. Но, видя, как разгорелись глаза у медленно умирающего старика, я не сомневался, что скоро у него появится новый постоялец.

   Честно говоря, я плохо помню тот день, когда во время очередного опыта по изучению ЭСЭВ вдруг обнаружил, что душа, искусственно выведенная из условно мертвого (обычно - находящегося в стазисе и специально подготовленного) тела в какой-то момент приобретает столь сильное желание вернуться обратно, что стремится войти в любое вместилище, хотя бы отдаленно похожее на предыдущее. Конечно, касательно насильно вырванных душ этот эффект проявлялся не хуже, и на нем, собственно, строились все заклинания по воскрешению. Однако в последнем случае душа стремилась вернуться исключительно в свое прежнее вместилище. Отвергала любые попытки переселить ее во что-то иное, поэтому требовалось недюжинное мастерство и невероятное терпение, чтобы заставить ее хотя бы на время поселиться в заранее подготовленном, но сугубо мертвом предмете. Скажем, в магическом кристалле, книге, каком-нибудь чучеле... да и на то, чтобы удержать ее там хотя бы на протяжении полугода, уходило немало сил.