Мир принцев - Вера Чиркова

Зак проснулся от ощущения беды. У него не было причин не доверять своей интуиции, поэтому он моментально вскочил на ноги и оглянулся. Вымотанные последними невзгодами спутники крепко спали. Хвала, богам, несчастье не с ними! А ему показалось, что это Танио. Маг склонился над пышной постелью принца и скрипнул зубами. Зятя в ней не было.

Он послал мысленный поисковый импульс, кляня в душе проклятого алхимика. Это в его замке с мага содрали все амулеты. Разумеется, он найдет Тана и без них. Просто это будет чуть дольше.

Зак поймал откат своего поисковика и, натянув сапоги, помчался в том направлении. Довольно скоро он прибежал на полянку, заполненную звенящими возбужденными голосками эльфами. И сразу заметил лежащее на земле тело принца, замотанное в пушистые одеяла.

Бесцеремонно растолкал в стороны зевак и шлепнулся возле зятя. Разгреб одеяла, сунул под них ладонь. Сердце принца билось размеренно, хотя и в несколько замедленном темпе.

На губах таяли капли целебного нектара. Зак уже видел вчера, как эльфы лечат этим снадобьем.

– Что с ним?! – подняв голову, сурово уставился он на стоящую возле принца эльфийку.

– Все хорошо. Он скоро очнется. – Немногословно объявила она и спросила в сторону, – сын Каруны?

– Да, – ответил Зак, вновь заворачивая принца в одеяла.

Вокруг разгоралось жаркое утро весеннего дня, а Танио весь ледяной, словно на морозе раздетый гулял. Неужели подхватил лихорадку?

– Он в источник нырял. – Виновато сообщил вчерашний лекарь. – В холодный!

И что этому Танио не спится спокойно?! Зачем ему этот дурацкий источник понадобился?! Ворчал про себя маг, вновь разматывая на друге одеяло. Положил на него обе ладони и погнал через тело принца теплую волну, чувствуя, как быстрее побежала по сосудам согретая кровь.

– Зак! – сказал над ухом слабый голос принца и маг, открыв глаза, наткнулся на виновато- честный взгляд друга.

– Молчи. У тебя пока сил маловато. Зачем тебе понадобилось купаться в ледяной воде? Не мог дождаться, пока я проснусь?! Я бы согрел эту воду!

– Это мы. Попросили. Только золотистый мог! – извиняющимся тоном прозвенела королева.

А у кого еще может сиять на голове драгоценными магическими камнями ажурная корона?!

– Почему?! – Вновь не понял маг.

– Корона настроена на эльфийскую магию. – Устало сообщил принц. – Любого другого мага она бы не подпустила. А человека без магии, тем более.

– Как ты узнал?! – потрясенно ахнули эльфы.

– Почувствовал. Когда корону в руки взял. – Признался Танио.

Только в одном он никогда не признается вслух, какое чувство испытал, держа в руке нечто, пытающееся укусить руку как змея. Особенно вспомнив, что всегда не любил этих гадов. И только туманящимся сознанием понимал, что не зря эльфы радовались, что он на треть золотистый. А про другие две трети старались не поминать. Надеялись, что и одной части хватит, чтобы удержать магическую корону.

Зак ободряюще похлопал его по плечу, и принц, поглядев в глаза друга, понял, тот опять прочел его мысли. Но обижаться не стал, чего обижаться то, когда маг опять его спасает.

А оглянувшись на восхищенно звенящих голосками эльфов, замер в изумленном восторге. Вокруг каждого из изящных малышей цвело, переливаясь золотистым светом, призрачное марево.

Глава 18

– …а потом он перестал приходить домой даже ночевать. И денег маме давал очень мало. Говорил, все нужно пускать на развитие бизнеса. А у мамы театр закрыли на ремонт. И всех отправили в отпуск. Но некоторые сами взяли расчет, и пошли устраиваться в бизнес. Мамина знакомая балерина ездила в Турцию за шмотками. А потом стояла на рынке. Мама сказала, что умрет с голоду, но на рынке не встанет. Она танцевала на бис в Лондоне, и встать на рынке, значит предать балет. Потом ей друзья нашли работу, в газетном киоске. Там платили мало, и было очень холодно. А ветродуйку хозяин не разрешал включать, везде же бумага. Я наливала в пластиковые бутылки горячую воду и носила ей. А однажды шла мимо ресторана и столкнулась с отцом. Он выходил оттуда с друзьями, такой… холеный, и одет из бутика. Он почти прошел мимо, но я уставилась на него в упор. Смотри, на тебя уже малолетки клюют! – гадко ухмыляясь, захихикал его друг. Отец обернулся и узнал меня. Дернулся уйти, потом вернулся и сунул мне сотку зеленью. Я купила на них электрическую грелку и отнесла маме. От грелки же не загорятся газеты?! Но, наверное, было поздно. Маму положили в больницу с воспалением легких. Вроде лечили, а лучше не становилось. Потом мне одна тетка шепнула, надо давать. На лапу. Все дают. Иначе вместо лекарства воду колют. Я стала продавать вещи. За них давали очень мало, медсестра кривилась, когда я ей в карман деревянные совала. Да еще и обманывали меня, опыта ведь никакого! Продаешь буфет, два часа торгуются, чай пьют, и уходят, ничего не купив. А потом оказывается, что с вешалки куртка пропала или вазочка с трюмо. А один раз завалились какие-то отморозки, думала все, жива не останусь. Хорошо, соседка, тетя Маша, в глазок подглядывала. Сообразила, что к чему. Сына разбудила, он охранником в баре работал. Пришли и выгнали непрошенных гостей. Сын, конечно в основном постарался, с лестницы их поспускал.

Танио слушал, закрыв глаза и затаив дыханье. Когда после завтрака припрыгал легкомысленный эльф и сказал, что будет лечить Нату, Зак только ухмыльнулся. И спросил, это ничего, что мы тут спим?

– Ничего! – бодро заверил лекарь, и леченье началось.

Вначале он поболтал с иномирянкой о природе, о цветах, и еще обо всяких пустяках. Потом, разговор перешел на семью, родителей и вдруг девушку как прорвало. И вот уже почти два звона она без остановки рассказывает внимательно притихшему эльфу про свою жизнь.

– … будешь жить у меня, а твою квартиру сдадим. Не хотелось мне переезжать, но жить было не на что. А тут еще одиннадцатый класс, экзамены в нормальной школе и музыкалке. Когда меня в балетную по здоровью не приняли, мама записала в музыкалку и танцевальный кружок. Сказала, девочка может не уметь варить кашу, но хорошо танцевать обязана! У нее были… старомодные взгляды.

Выделил он мне комнату, купил новую мебель. Друзьям хвастался, дочери не в чем ни отказываю! Шмоток накупил. Брюлики подарил. А его швабра вся от злости зеленела. Раньше все ей одной доставалось. Жили мы как кошка с собакой. Когда отец дома – говорим сладенькими голосками, а как за дверь, у нас дым коромыслом. Потом я экзамены сдала, села дома в институт готовиться. И пару раз подслушала Нелкины разговоры по телефону. Поговорит и за дверь. Ну я и подсунула ей шпионскую технику в сумку. Она то порядок в сумке раз в месяц наводила. Таскала всякие рекламные безделушки, что на презентациях дарили. Вообщем, записала я ее свиданки с подробностями, а потом отцу подсунула. Дура же еще была, малолетняя! Выгнал он Неллку с треском, и даже шмотки ей не отдал. А потом запил по черному. Сидит, на ее халатик пялится, пьет и плачет.