Великий перелом - Дмитрий Шидловский

И Крапивин понял, что его основная задача — не допустить в правительство нечистоплотных людей, готовых изгадить любую, даже самую светлую, идею. Он знал, что умные, не амбициозные, но исполнительные люди всегда в цене. Они — основа власти. Им доверяют вожди. Именно они оказываются ключевыми фигурами в тот момент, когда все висит на волоске, когда действие или бездействие всего одного чиновника или командира может перевернуть историю огромной страны. Вот такого момента и ждал Крапивин. Ждал, когда «птенцы ленинского гнезда» останутся без вождя. Вот тогда он, Вадим Крапивин, русский офицер и патриот, выберет тех, кто окажется достойным продолжателем дела Ленина.

Дурацкий случай вырвал Крапивина из среды партийных лидеров. Троцкий увлекся революционной риторикой и сплоховал. Вместо того, чтобы заключить мир на согласованных с Лениным условиях, заявил: «Ни мира, ни войны. Армию распускаем, мир не подписываем». Немцы сразу перешли в наступление. С совершенно разложившейся, не готовой воевать армией остановить их было нечего и думать. Совнарком в срочном порядке формировал боевые отряды из преданных советской власти солдат, матросов и рабочих и бросал их на запад, чтобы как-то остановить продвижение немцев. Один из таких наспех сколоченных отрядов Ленин и попросил возглавить Крапивина… Произошло это случайно. Крапивин, как говорится, подвернулся под руку в тот момент, когда Свердлов докладывал Ильичу о том, что сформирован очередной отряд, а командовать им некому. Как раз в этот момент Вадим вошел в ленинский кабинет с каким-то донесением и услышал ленинскую фразу:

— Да вот, хоть товарища Крапивина возьмите. Он в этих делах человек опытный, два года на фронте провел.

Вступив в командование отрядом, Вадим вначале был уверен, что сумеет быстро навести дисциплину. Но даже его гигантского опыта не хватило, чтобы заставить отряд хоть как-то отвлечься от потребления самогона и разговоров о пользе реквизиций и заняться боевой подготовкой. Возможно, если бы Крапивину удалось взять с собой хотя бы взвод из отобранных им для охраны Смольного бойцов, отряд получил бы настоящий стержень. Но все его люди остались в Петрограде, а Крапивина в одиночку бросили командовать наспех сколоченным отрядом. Все попытки командира навести элементарный порядок вызывали недовольство красноармейцев, и при первой же возможности они отплатили ему за «старорежимные замашки» пулей в спину.

«Ничего, — думал Крапивин, шагая по дороге, — отстроим еще настоящие вооруженные силы. Это только начало. Муки родов, ошибки роста. Мы еще создадим настоящую народную державу с дисциплинированной боеспособной армией».

Громкий девичий крик заставил Вадима резко свернуть с дороги и затаиться за деревьями. Кто-то бежал по направлению к нему, не разбирая дороги, Крапивин прислушался. Нет, бежал не один человек, а как минимум трое, только один впереди, а двое чуть отставали. Вскоре на полянку перед дорогой выскочила деревенская девушка. Дико озираясь, она метнулась как раз к тому месту, где стоял Крапивин. Следом за ней из кустов выскочил мужчина в русской солдатской форме без знаков отличия и с винтовкой за плечами. В два прыжка он нагнал девицу и повалил ее на землю. Следом выбежал второй, и тоже вооруженный, мужчина, одетый в галифе, сапоги, косоворотку, пиджак, перетянутый портупеей, и картуз. Он присоединился к «солдату» и стал срывать одежду с истошно визжавшей беглянки.

Крапивин вскипел.

«Это вам даром не пройдет!» — яростно подумал он.

Он неслышно подошел к насильникам, обхватил голову одного из них и резким движением свернул ему шею. Отпустив жертву, второй насильник вскинул голову, но сильный удар офицерского сапога в кадык тут же повалил его на землю.

Изумленная девушка, кутаясь в разорванное платье, таращила глаза на своего спасителя.

— Кто ты? — спросил у нее Крапивин.

— Глаша я, ваше благородие. Из саньковских.

— А эти кто?

— Ой, разбойники! Нынче в деревню пришли, у всех хлеб отнимают.

— Бандиты, говоришь? — нахмурился Крапивин. — Много их?

— Ой, много, ваше благородие! Человек уж двадцать. Грабят, насильничают, спасу нет. Отец Федор образумить их хотел. Говорит: «Оставьте хоть толику хлеба. Все уж забрали». Так его прикладами забили. Не ходите туда, ваше благородие. Убьют вас.

— Теперь их уже на два человека меньше, — спокойно произнес Крапивин. — Идем, Глашенька, в твою деревню. Саньково, говоришь? Больно мне охота с этими бандитами встретиться.

Наблюдая за деревней с опушки, Крапивин увидел, как снуют по ней вооруженные люди. Из дворов они, сопровождаемые безоружными крестьянами, перетаскивали тяжелые мешки, которые складывали на подводы.

«Ясно, — подумал Крапивин, — в стране голод, так что для бандитов главной ценностью стал хлеб. Сволочи… Ничего, сейчас мы им устроим».

— Оставайся здесь, Глаша! — бросил он сопровождавшей его девушке и быстро двинулся к ближайшему из деревенских дворов.

Ему удалось подобраться незамеченным. Выглянув из-за амбара, он увидел, как двое бандитов железными прутами пытаются прощупать землю рядом с сараем. Возле них стоял пожилой длиннобородый крестьянин.

— Нету ничего, соколики мои! — причитал он, — Все забрали.

— Да заткнись ты, дед! — прикрикнул на него один из бандитов. — Наверняка еще несколько пудов припрятал. Выкладывай где, иначе худо будет.

Дальше Крапивин слушать не стал. Выскользнув из-за угла, он в два прыжка оказался рядом с грабителями. Вырубив одного из них прикладом, он свалил другого ударом ноги в пах и быстро прикончил обоих штыком.

— Ой, ваше благородие, спаси, помоги! — повалился ему в ноги крестьянин.

— Тихо! — цыкнул на него Крапивин, обыскивая бандитов. — В дом иди. Здесь сейчас жарко будет.

К радости Вадима, у одного из разбойников оказался револьвер. Засунув оружие за пояс, Крапивин двинулся дальше. В соседнем дворе никого не было. Пробираясь по задам, Крапивин подобрался поближе к центральной площади. Здесь, забравшись на крышу одного из амбаров, он сумел получше оценить ситуацию. На площади стояло несколько подвод. На одной из них человек в офицерской шинелии с кобурой на боку отдавал какие-то указания. Рядом, суетясь, укладывали мешки на подводы шестеро бандитов, которым, к удивлению Вадима, весьма усердно помогали четверо крестьян. Вокруг стояло человек двадцать мужиков, баб и детишек. Чуть поодаль валялось залитое кровью тело священника. Над площадью стояли бабий плач и возмущенные крики.

«Понятно, — решил Крапивин. — Хорошо хоть немецкая винтовка — автоматическая. Мне это очень пригодится».

Первый выстрел вышиб мозги главарю. Площадь затихла. Прежде чем кто-либо из присутствующих сумел что-то понять, еще два метких выстрела оборвали жизни двух других бандитов. Люди заметались в панике, но это не помешало Вадиму уложить еще двоих противников.

Спрыгнув с крыши, Крапивин быстро укрылся за соседним домом, на ходу заряжая винтовку. Его ожидания оправдались. Вскоре калитка распахнулась, и во двор с винтовками наперевес вбежали четверо бандитов. Четыре метких выстрела — и четыре тела повалились на землю.

По действиям противников Крапивин понял, что у них совершенно нет боевого опыта. Даже новобранцы никогда не позволили бы себе так открыто бежать в зоне боевых действий. Очевидно, бандиты настолько были уверены в своей безнаказанности, настолько привыкли к безропотности крестьян, что даже смерть товарищей не заставила их вести себя осторожнее. Возможно, они даже не знали, что делать, когда им оказывает вооруженное сопротивление профессионал.

А вот Крапивин хорошо знал, что делать, когда противников много. Он вновь покинул свою позицию и, заряжая винтовку, заскользил вдоль стен хозяйственных построек. Навстречу ему, перепрыгивая через палисадники, неслись двое бандитов. Увидев представшего перед ними человека с винтовкой в руках, они застыли на месте и тут же пали, сраженные двумя точными выстрелами.

Крапивин резко сменил направление. Добавив в магазин два патрона, он, пригибаясь, пересек двор одного из домов и осторожно выглянул на улицу, Мимо только что пробежали пятеро бандитов. Они неслись на край деревни, чтобы перехватить удиравшего, по их мнению, в лес противника. Крапивин вскинул винтовку и открыл огонь.

Двое бандитов сразу упали, еще двое получили по пуле, пытаясь скрыться от невидимого стрелка, и лишь пятый, маленький и юркий, перемахнув через изгородь, сумел укрыться. Крапивин не стал его преследовать и снова двинулся к центральной площади. По дороге ему встретился крестьянин с женой, Завидев человека в офицерской форме с оружием в руках, они застыли на месте. Крапивин приложил палец к губам, приказывая им вести себя тихо, и продолжил путь.

Пробравшись к центральной площади, он увидел еще пятерых бандитов. Они залегли прямо у обоза и испуганно оглядывались, полагая, очевидно, что заняли круговую оборону. Крапивин же оценил их диспозицию иначе.