На страже тишины и спокойствия: из истории внутренних войск России (1811 – 1917 гг.) - Самуил Штутман

Но объективно вхождение Кавказа в состав России содействовало социально-экономическому и культурному развитию населяющих его народов. В большой степени это зависело от правительственной политики, поведения и такта наместника, командования Отдельного кавказского корпуса. Кавказ стал местом ссылки некоторой части русских офицеров в наказание или по недоверию. А это была передовая часть военного сословия (вспомним генерала Н.Н. Раевского, поручика Тенгинского полка М.Ю. Лермонтова, разжалованного в рядовые А.И. Одоевского, прапорщика А.А. Бестужева-Марлинского)9.

В 1830 – 1831 гг. пришлось подавлять восстание польских повстанцев. К этому периоду относится и завершение процесса вхождения Казахстана в Российскую империю, чему предшествовала неудачная военная экспедиция в пределы Хивинского ханства в середине ноября 1839 г., предпринятая под командованием генерал-адъютанта В.А. Перовского (впоследствии военный губернатор Оренбурга, командир Отдельного оренбургского корпуса) в ответ на вторжение английских войск в Афганистан. Позднее ему удалось овладеть кокандской крепостью Ак-Мечеть на р. Сыр-Дарья (г. Перовск, позже – Кзыл-Орда), что позволило возвести Сыр-Дарьинскую линию, основать г. Верный (Алма-Ата)...

С детства наибольший интерес Николай проявлял к военному делу. Правда, на него успели оказать влияние в какой-то степени Карамзин, Сперанский, Кочубей, Киселев, Канкрин, Жуковский. Но больше ему импонировали Бенкендорф, Дибич, Паскевич, министр народного просвещения Уваров. В Манифесте от 13 июля 1826 г. в связи с коронацией он провозгласил: «Не от дерзких мечтаний, всегда разрушительных, но свыше усовершаются постепенно отечественные установления, дополняются недостатки, исправляются злоупотребления.

В сем порядке постепенного усовершенствования всякое скромное желание к лучшему, всякая мысль к утверждению силы законов, к расширению истинного просвещения и промышленности, достигая к нам путем законным, для всех отверстым, всегда приняты будут нами с благоговением: ибо мы не имеем, не можем иметь другого желания, как видеть отечество наше на самой высокой степени счастья и славы, провидением ему предопределенной»1. Однако благие намерения остались в Манифесте, а в жизни было совсем другое. Народу жилось по-прежнему тягостно, и он не был пассивен и послушен, как это представлялось и хотелось апологетам теории официальной народности. Народ не только роптал, но и восставал, и подчас эти стихийные выступления доведенного до отчаяния крепостного и подневольного люда принимали весьма жестокие формы. Происшедший летом 1831 г. в Старой Руссе и округах военных поселений бунт потряс всех. Его описал А.С. Пушкин в письме к П. А. Вяземскому 3 августа 1831 г.: «...ты, верно, слышал о возмущениях новгородских и Старой Руси. Ужасы. Более ста человек генералов, полковников и офицеров перерезаны в новгородских поселениях со всеми утончениями злобы. Бунтовщики их секли, били по щекам, издевались над ними, разграбили дома, изнасильничали жен... Государь приехал к ним вслед за Орловым. Он действовал смело, даже дерзко, разругав убийц, он объявил прямо, что не может их простить, и требовал выдачи зачинщиков. Они обещали и смирились»11. Пушкин отмечает и мужество жандармского офицера, пытавшегося урезонить толпу. Но поэт понимал, что не всегда присутствие государя усмирит мятежников. «Расправа полицейская должна одна вмешиваться в волнения площади, – записывает он, – и царский голос не должен угрожать ни картечью, ни кнутом...»12

За период с 1826 по 1854 гг. волнения происходили в 712 имениях, охватив 43 губернии13. За бунт в военных поселениях 150 человек наказали розгами, 1559 – шпицрутенами, 88 – кнутом, 129 мятежников умерщвлены во время телесных наказаний или умерли после них14.

Взглянуть глубже на экономическое положение народа Николаю мешал консерватизм, хотя во многих других вещах он проявлял проницательность и гибкость. Благодаря стараниям Сперанского при поддержке императора проведена огромная кодификационная работа, подготовлен Свод законов Российской Империи в 15 томах. Он получил одобрение Государственного совета. Отдельно издан Свод военных постановлений. Плодами этих трудов историки пользуются до сих пор. А тогда это имело значение в борьбе с чиновничьим произволом. «Россией правят столоначальники», – говорил Николай, и он не был далек от истины.

Между прочим, позже в масштабе ОКВС тоже была проведена аналогичная работа, и затем объявлено, что при корпусном штабе составлен Свод или извлечения из приказов для руководства штаб– и обер-офицерам с целью ознакомления с обязанностями службы ОКВС (объем 50 листов, цена 5 рублей)15.

Благодаря деятельности министра финансов Е.Ф. Канкрина был наведен порядок в денежном обращении, основой которого с 1833 г. стал серебряный рубль, составлен бездефицитный бюджет, а это, в свою очередь, как и политика протекционизма, способствовало укреплению торговли и развитию промышленности. Осуществлена и реформа управления государственными (казенными) крестьянами. Некоторое облегчение положения государственных крестьян оказало положительное влияние на сельское хозяйство страны и стало предвестником более радикального решения крестьянского вопроса. Изменилась и система образования. Уездные училища были начисто отделены от гимназий, переход из первых во вторые стал невозможен, в гимназиях воспитывались только дети дворян и чиновников. Крестьянские же дети должны были ограничиться лишь уездными училищами, считавшимися низшими учебными заведениями с законченным курсом. Значительно ограничена университетская автономия. Правда, надо отметить, что университеты давали хорошее образование, из них вышло много выдающихся людей. Практиковалась стажировка молодых кандидатов в профессора за границей. Идеологическим эталоном эпохи стала уваровская триада: «Православие, Самодержавие, Народность». Казалось, наступил застой. Но в области культуры николаевская эпоха изобилует такими именами, такими гениями и талантами, что ими гордилась и восхищалась не только передовая Россия, но и вся просвещенная Европа. И это несмотря на цензуру и контроль над самой цензурой! Таков феномен эпохи...

Наиболее важным, коренным вопросом, от решения которого зависело поступательно-прогрессивное развитие общества, в том числе и в военном деле, был, конечно, крестьянский вопрос. Это понимали и прогрессивно мыслящие и даже консервативно настроенные государственные сановники. В 1829 г. шеф жандармов А.Х. Бенкендорф докладывал императору, что «крепостное состояние есть пороховой погреб под государством», предлагая осуществить какие-то меры, чтобы отвести угрозу, предотвратить взрыв. «Начать когда-нибудь и с чего-нибудь надобно, илучше начать постепенно, осторожно, нежели дожидаться, пока начнется снизу, от народа», – советовал он16.

В ноябре 1845 г., спустя год после смерти первого шефа жандармов, министр внутренних дел граф Л.А. Перовский подал царю записку «Об уничтожении крепостного состояния в России», в которой предлагал, тоже с осторожностью («внезапное объявление свободы» может «произвести всеобщее возмущение»), начать процесс освобождения крестьян без земли (нельзя помещиков лишать их собственности, а вознаграждение за нее было бы «слишком тягостным для правительства»)17.

Это понимали и сам государь, и его ближайшие советники. Однако отменить крепостное право они не решались, боясь ущемить помещиков, которых они считали опорой государства. «Нет сомнения, – говорил государь, выступая в 1842 г. в Государственном совете, – что крепостное право, в нынешнем его положении, есть зло ощутительное и очевидное; но прикасаться к оному теперь было бы, конечно, злом еще более губительным. Император Александр I, в намерениях которого в начале его царствования было даровать свободу крепостным людям, впоследствии сам отклонился от сей мысли, как еще совершенно преждевременной и невозможной в исполнении. Я также никогда на сие не решусь. Время, когда можно будет к тому приступить, еще вообще весьма далеко; теперь же всякие помыслы о сем были бы лишь преступным посягательством на общественное спокойствие и благо государства. Пугачевский бунт доказал, до чего может достигнуть буйство черни. Позднейшие события и попытки сего рода доселе всегда были счастливо прекращаемы, что и впредь будет предметом особенной и с помощью Божьей успешной заботливости правительства»18. Единственно на что решился Николай I, это на издание в апреле 1842 г. указа, объявившего Положение об обязанных крестьянах, которое позволяло помещикам по их желанию прекращать личную крепостную зависимость крестьян, последним становиться при этом поселянами, обязанными за отвод земли, которая все равно оставалась собственностью помещика, платить оброк или отрабатывать барщину. За все время действия указа было переведено на положение обязанных крестьян всего 40 тыс. душ. Правда, через пять лет последовал указ, разрешающий крестьянам выкупаться на волю целыми деревнями вместе с землею, становясь государственными крестьянами, но это могло произойти только в случае продажи помещичьего имения с торгов.