Еврейская сага - Пётр Азарэль

а затем сбросили с моста в Москву-реку. Ему удалось снять мешок и выбраться на берег через 300 метров от моста вниз по течению, после чего он отправился на милицейскую проходную. А в апреле во время неофициального визита в Испанию Ельцин попал в авиационную аварию, получил травму позвоночника и был прооперирован. Через месяц после происшествия, во время выборов председателя Верховного Совета РСФСР, в прессе появились намёки на то, что авария была организована КГБ.

— Я думаю, он поумнел с тех пор и обзавёлся охраной, — резонно ответил Ромка. — Даже если с ним что-нибудь случится, как сказал Горбачёв, «процесс пошёл» и его уже не остановить.

Действительно, через несколько дней, 29 мая 1990 года, Ельцин становится председателем Верховного Совета Российской Федерации, а 12 июня Съезд народных депутатов России принял Декларацию о государственном суверенитете. В России и других республиках к власти приходят сепаратисты — начинается «парад суверенитетов».

— Давайте выпьем за дружбу, парни, — сказал Санька. — Куда бы нас ни забросила судьба, что бы с нами не произошло, мы всегда будем готовы протянуть руку помощи.

Один за другим они поднялись из-за стола и, обнявшись за плечи, минуту стояли молча, плечами прижавшись друг к другу.

4

На участие в конкурсе Чайковского в этом году подали заявки многие исполнители из Советского Союза и из-за рубежа. Илюша понимал, что предстоит жесточайшая конкуренция. Особенно выделялся студент Московской консерватории Борис Вадимович Березовский, который уже приобрёл международную известность. В 1988 году он с большим успехом дебютировал в Лондоне в Вигмор-холле, а в восемьдесят девятом выступал в Париже в концертном зале Лувра. Конкурс должен был состояться во время выпускных экзаменов в консерватории, но Борис решил, что участие в конкурсе, который распахивал перед лауреатом двери лучших концертных залов мира, важней диплома — его можно будет получить после. Вскоре Илюше стало очевидно, что Березовского ему не обойти. Его интерпретации отличались оригинальностью, изысканностью звуковой палитры и чувством стиля. Он обладал невероятной техникой и глубоким звуком, изумительной «летучестью» и потрясающе красивым пиано, полностью растворялся в композиторе, погружая слушателей в его духовный мир. Так играют лишь великие музыканты.

Илюша прекрасно выступил в первых двух турах, сыграв сложнейшие «Картинки с выставки» Модеста Мусоргского и часть Первого концерта Чайковского с камерным оркестром — исполнение произведения Чайковского было одним из главных условий конкурса. Он прошёл в Третий тур, итоги которого объявили на церемонии награждения участников. Как Илюша и ожидал, лауреатом первой премии стал Березовский, а он получил третью.

— Поздравляю, мой милый, ты великолепно сыграл, — поддержала его Светлана Моисеевна, которая находилась в зале консерватории всё время конкурса. — Березовский, конечно, гениальный пианист. Но если бы тот не был евреем, вторую премию получил бы ты, или разделил бы с ним первую. А вообще такого созвездия талантов я давно не видела.

— Илья, поверь мне, ты сегодня один из лучших в мире, — сказала Елизавета Осиповна. — Возможно, тебе не хватило опыта выступлений за рубежом. Кроме конкурса Шопена в Варшаве, ты нигде не был. Но это вина Москонцерта.

— Спасибо, мама. Между прочим, третье место даёт мне право участвовать в концерте лауреатов. Нужно готовиться.

— Пойдём домой, сынок, отец нас ждёт к ужину.

Подошла Мира и поцеловала Илюшу.

— Ты гений, мой дорогой, я горжусь тобой. Уверена, что все понимают — ты достоин лучшего. Но не с нашим еврейским счастьем.

— Мирочка, мама нас приглашает на ужин. Поехали, Давидик ведь у твоей мамы.

Дома Леонид Семёнович тепло обнял Илюшу.

— Сегодня я, наконец, убедился, что напрасно настаивал на том, чтобы ты учился на инженера. Мама была права.

— Светлана Моисеевна мне сказала, что если бы Березовский не был евреем, первую премию Илья разделил бы с ним. Понимаешь, Лёня, почему нужно уезжать отсюда? — сказала Елизавета Осиповна.

— Пусть сын с Мирой сами решают этот вопрос. Давайте выпьем за его блестящий успех. Теперь он мировая величина. Не переживай, сынок.

В начале июля Илюша выступил с бесплатными сольными концертами в Москве и Санкт-Петербурге. Залы были переполнены, его долго не отпускали и он много играл на бис. В августе его пригласил на разговор директор Москонцерта. Когда Илюша зашёл в кабинет, Сергеев поднялся из-за стола и, по-отечески улыбаясь, приветствовал его широким жестом.

— Садитесь, Илья Леонидович, искренне рад Вас видеть.

— Спасибо, Николай Анатольевич, — вежливо ответил Илюша.

— Мы давно следим за Вашим творческим ростом. Ваше выступление на конкурсе было настолько убедительным, что наши коллеги из Германии и Франции обратились к нам с просьбой организовать у них гастроли лауреатов и включить Вас в команду. Министерство культуры договаривается с ними о гастролях, которые состоятся в октябре. Это большая честь для нас. Вот, собственно, всё. Я просто хотел, чтобы Вы знали и готовились. Большому кораблю — большое плавание.

— Думаю, что не подведу, — сказал Илюша.

— Прекрасно, мы очень полагаемся на Вас.

Он вышел из кабинета с двойственным чувством. Он помнил, как два года назад ему отказали от поездки в Великобританию, куда его приглашали выступить с концертами. Теперь ситуация изменилась, его успехи стали очевидны и партийные чиновники уже не могут держать его взаперти. Они понимают и то, что зарубежные гастроли серьёзно пополняют опустевший бюджет страны, да и граница приоткрылась, и лучшие музыканты могут просто эмигрировать. Но он всё же был рад. Наконец, его признали наверху и открыли перед ним возможность работать и выступать на Западе.

5

В начале девяностых за преподавание иврита уже не сажали, и изучение языка стало легальным обычным делом. Этим занимались в основном люди, подготовленные агентством Сохнут. Уже не нужно было скрываться на конспиративных квартирах и изображать кампанию, собравшуюся, чтобы выпить или отпраздновать день рождения. Такой курс в районе, где жил Илюша, он посещал два раза в неделю. Преподавал иврит Даниил Семёнович, который вёл ещё подпольный кружок в начале восьмидесятых, но по доносу осудили на шесть лет. Освободили его в числе ста сорока диссидентов в начале восемьдесят седьмого, вернув ему и право проживания в Москве. По образованию филолог, он разработал свою методику, позволяющую ученикам быстро и эффективно осваивать язык.

— Друзья мои, возрождение иврита и превращение его в повседневный язык народа — это ещё одно чудо, случившееся в двадцатом веке. Он значительно проще русского и английского языка, построен по ясным, почти математическим правилам и законам, логичен и лишён сложных временных конструкций. Поверьте, через полгода вы будете на нём говорить и читать любую литературу.

Так сказал вначале Даниил Семёнович, смотря