Романтическая комедия - Кертис Ситтенфилд

мне открылось его лицо – разумеется, я в подтверждениях его красоты не нуждалась, а если бы нуждалась, меня убедил бы пристальный взгляд голубых глаз, чуть припухшие губы, морщинки от смеха в уголках, густые брови и темно-русая щетина. Невероятно, однако же в его открытом лице и жестах читалась явная радость от моего приезда.

Я выключила двигатель, встревоженно покосилась на себя в зеркало заднего вида и вышла; Ноа стоял прямо передо мной, только руку протяни… и мы бросились друг другу в объятия. Он был на несколько дюймов выше меня, и я уткнулась лицом в легкую щетину на его шее, наслаждаясь прикосновением к его коже, его запахом, близостью к его телу. Меня окутало необычайное спокойствие в сочетании с волнением – никогда прежде не испытывала ничего подобного. Мы надолго застыли в таком положении.

А потом меня черт дернул испортить весь настрой, хотя я уже гадала, не идет ли дело к страстным поцелуям.

– Дорогу ты мне объяснил замечательно.

– Хочешь в туалет или попить?

– Все нормально, я делала остановку перед Топангой. – Меня радовала не только его внимательность, но и забота о таких прозаичных вещах, как туалет. – Переобулась в модные сандалии.

– Хорошенькие. – Ноа кивнул на дом. – Осмотришься? Оставь пока вещи в машине.

– У меня для тебя сюрприз. – Дверца к водительскому сиденью была открыта, и я предусмотрительно не стала наклоняться к Ноа спиной, чтобы не демонстрировать свою пятую точку, а присела, достала серый бумажный пакет и протянула Ноа. Все тело охватила дрожь.

– Ух ты!

– Ничего из ряда вон не жди, – предупредила я.

– Поздно. – Улыбнувшись, Ноа по одному доставал и разворачивал брелки, которые я купила по дороге. – Всегда мечтал о брелке в форме Нью-Мексико, – заверил он, увидев первый. – И о брелке в форме техасской ковбойской шляпы. И в форме аризонского кактуса.

Остался только брелок в виде старого номерного знака со стеблями пшеницы из Канзаса и птицей из Оклахомы; покупая его, я, конечно, думала о Найджеле.

– А из Миссури ничего, я за пять минут канзасскую границу переехала.

– О брелке из Миссури я не мечтал. Не обижайся, просто не мой стиль. Спасибо. Мне очень нравится.

– Я хотела подарить то, чего у тебя нет.

Ноа положил руку на мое обнаженное предплечье, и я вспомнила строчку из «Июльской страсти»: «Помнишь, как я // Рукой коснулся тебя?» Впервые я услышала эту песню почти двадцать лет назад, летом между первым и вторым курсами колледжа, и мне она показалась ужасно глупой – если бы я знала, кем станет для меня Ноа Брюстер! А еще призадумалась, когда же мы все-таки приступим к страстным поцелуям.

– Идеальный подарок, – сказал он.

Мы вошли в прихожую с высокими потолками, белыми оштукатуренными стенами и полом из терракотовой кирпичной плитки с вкраплениями сине-белой керамической плитки, прямо как на фотографиях в интернете. Арка, ведущая в большую гостиную, дополняла минималистичный юго-западный стиль в белых тонах. Ноа провел меня через гостиную, столовую и кабинет; почти все ковры, диваны и стулья были белыми, встречалось много льняной мебели, пара пуфиков из воловьей кожи и дорогие грубо обтесанные столы. На пороге кабинета я показала на письменный стол и спросила:

– Здесь ты сидишь, когда мне пишешь? Здесь вершится магия?

– Иногда, – рассмеялся Ноа.

В доме была и комната с музыкальными инструментами (не путать с отдельной звукозаписывающей студией): полупустая, за исключением рояля и банкетки, четырех гитар на подставках у стены и большого (белого) стула в углу. Кухня тоже оказалась большой и просторной, с массивным деревянным столом, холодильником и плитой из нержавеющей стали и чередой высоких окон от пола до потолка, из которых открывался вид на длинный прямоугольный бассейн во внутреннем дворике, выложенном терракотовой плиткой. Мы вышли во внутренний дворик, где вокруг уличного очага кружком стояли деревянные стулья. За прудом начиналась долина, переходящая в горы, а над ними высилось чистое голубое небо.

– Далеко мы от океана? – спросила я.

Ноа ткнул большим пальцем через плечо.

– Он на той стороне.

– Чудесный вид. Пахнет даже лучше, чем у меня в машине.

– Все дело в эвкалипте, – засмеялся Ноа.

– Ты и правда плаваешь или бассейн только для красоты? Есть в нем что-то буддистское.

– Интересный вопрос. За последние месяцы я плавал чаще, чем за последние годы. Прямо как с готовкой. Я начал плавать кругами, а сейчас развлечения ради плаваю на надувных матрасах – я их доставал на вечеринках, но сам ни разу не пользовался.

– А где дворецкий и горничная? Наблюдают за нами со скрытых камер?

– Надеюсь, нет, – рассмеялся Ноа. – Нет, Гленн и Марджит по выходным уезжают повидаться с внуками и обычно остаются там на ночь. Их дочь живет в Торрансе.

– А их внуки сюда заглядывают? Ты их видел?

– Видел. Мальчик и девочка, почти ровесники моих племянников.

– Красивый у тебя двор.

– В плане лесных пожаров в Топанге не слишком безопасно, а в остальном здесь замечательно. К тому же этим летом обошлось. – Наши взгляды встретились. – Наверное, стоило предупредить насчет пожаров до того, как ты поехала на другой конец страны.

– Лесные пожары – это, конечно, жутко, но вряд ли они бы меня остановили.

Мы вернулись на кухню, которая перешла во вторую, а может, и в третью гостиную с белым диваном и двумя белыми стульями перед телевизором с плоским экраном. Я показала на него.

– Здесь ты смотришь «НС»?

– Каждую субботу без исключения. Я купил дом в две тысячи четырнадцатом, однако из-за ремонта переехал только в две тысячи шестнадцатом. Думаю, поспешный ремонт превратился бы в настоящую пытку, а я интересуюсь архитектурой, поэтому не торопился и с удовольствием им занимался.

Я удержалась от расспросов, хотя в этом увлечении мне все еще чудилась некоторая надуманность. От подколок все-таки удалось обойтись, а это уже маленькая победа!

Мы вошли в коридор, за которым располагались три спальни, большие и просторные; я решила, что первая принадлежит Ноа, и приятно разволновалась при виде кровати, пока он не сказал:

– Здесь любит спать сестра, когда приезжает в гости.

Тогда я подумала, что Ноа спит во второй – как и в первой, в ней стояла двуспальная кровать с большим белым покрывалом и кожаными декоративными подушками в западном стиле. Потом подумала на третью, но в третьей он сказал:

– Вот эту я хотел отдать тебе. Думаю, лучше всего подойдет – она ведь в самом конце. Впрочем, если хочешь полного уединения, устраивайся в домике у бассейна.

Он глядел на меня внимательно, испытующе. Неужели после того разговора о спальнях по телефону мы пришли к разным выводам? Он подумал, что я и правда прошу для себя отдельную комнату, а не пытаюсь дать ему путь к отступлению? А вообще, когда мы все-таки поцелуемся? Вдруг мы ждали слишком долго и упустили благоприятную минутку, и мне