Мученик - Энтони Райан

подмастерье гончара из Альбериса, утратил рассудок, когда стрела едва-едва не проткнула ему глаз. Вместо того, чтобы возблагодарить Серафилей за спасение и в будущем держать голову пониже, он вскочил на стену, презрительно выкрикивая в темноту:

— Языческие ублюдки! — крикнул он, стуча себя в грудь. — Хотели убить меня? Да на мне защита Помазанной Леди… — Его утверждение тут же подправили три стрелы, разом попавшие ему в живот, в грудь и в шею.

— Пора это прекратить, — веско проговорила Эвадина и провела ладонью по глазам убитого юноши, навсегда закрывая ему веки. — Сержант Дорнмал, — выпрямляясь, резко сказала она и повернулась к Уилхему. — Завтра ночью соберите Верховую Гвардию. Пришло время нам отправиться на вылазку.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Разумеется, невозможно было убедить Эвадину доверить вылазку Уилхему. Когда Суэйн начал неуверенно предлагать это, она в ответ сурово прищурилась, и этого хватило, чтобы капитан прикусил язык. Никто больше не возражал, когда она взобралась на спину Улстана во главе Верховой Гвардии. Уилхем сел на своего коня справа от неё, а я влез на Ярика позади. Боевой конь подо мной всё сильнее ёрзал, натренированные чувства предупреждали его о предстоящей битве, распаляя возбуждение. Я свободно держал уздечку в правой руке — то, насколько глупо держать их туго натянутыми, Уилхем вбил в меня долгими часами тренировок. В левой руке я держал кусок верёвки, привязанный к охапке растопки, смешанной с сеном и обильно политой ламповым маслом и смолой. Вся Гвардия несла такие же охапки, и я раздумывал, что сегодня будет суровое испытание их новообретённым навыкам верховой езды. Их лошадей, конечно, вывели для войны, но все животные боятся огня, и держать их в узде во всём том хаосе, который должен был развернуться, будет весьма нелёгкой задачей.

На нашем фланге стояло два полных отряда солдат роты в стандартном построении в три шеренги под командованием Суэйна. Увидев суровую дисциплину их рядов, я слегка воспрял духом. Как бы ни сомневался я в возможностях Верховой Гвардии, эти солдаты, ветераны, не сломаются нынче ночью.

— Уже почти полночь, не так ли? — спросила Эвадина Уилхема. Мы по-прежнему стояли и ждали. В замке царила тишина — Помазанная Леди отдала строгие указания, что необходимо придерживаться обычного распорядка. Нехорошо было бы выдать нашим врагам хоть какие-то намёки касательно наших намерений.

— «Почти» значения не имеет, — ответил Уилхем, глядя на звёздное небо.

Снега последних дней милосердно прекратились, и открылся вид на половинку луны, сияющую посреди покрова блестящих созвездий. Меня, как всегда, подташнивало перед битвой, и потому небесное представление не доставило никакого удовольствия. Существует общее заблуждение, будто бы постоянное участие в битвах приучает душу ко всем их ужасам. На самом же деле я понял, что верно обратное: чем больше я пробовал битв на вкус, тем более тошнотворными их находил. Я знал, что менее опытные товарищи видят на моём спокойном лице невозмутимое равнодушие закалённого ветерана, но на самом деле это была тщательно составленная маска человека, неспособного подавить мысли, полные грядущих ужасов.

— Должно быть, уже скоро, — продолжал Уилхем. Действительно, вергундийцы обычно пускали первые стрелы, как только небо совсем темнело, но этой ночью они не торопились. Секунды тянулись, и я лелеял надежду, что остроглазые сволочи решили устроить передышку, быть может, ради соблюдения какого-то языческого обряда. К несчастью, знакомый уже свист и щелчок наконечника стрелы по камню развеяли подобные иллюзии.

— Помните, — сказала Эвадина, выпрямляясь в седле. — Два полных круга за стенами. Первый ближе, второй шире. Бейте сильно и не жалейте, иначе всё это будет зря. — Она оглянулась через плечо и посмотрела мне в глаза, на её губах играла ободряющая улыбка. Она предлагала мне остаться и взять на себя командование стенами, но, несмотря на все страхи, в тот миг поступить так для меня было всё равно что воткнуть кинжал себе в живот.

— Факелы! — сказала Эвадина, поднимая свою охапку, политую маслом и смолой, и остальные гвардейцы поступили так же. Дюжина солдат с факелами пробежали снаружи узкой колонны, прикасаясь огнём к каждой охапке. Как и ожидалось, как только разгорелось пламя, Ярик стал гораздо беспокойнее, мотал головой и бросал на меня дикие взгляды.

— Тихо, старина, — сказал я ему, вытянув охапку как можно дальше в сторону. — Уже недолго осталось.

Когда все охапки зажгли, Эвадина выкрикнула команду солдатам на лебёдке подъёмного моста. Чтобы обеспечить внезапность, они не стали опускать лебёдкой огромную дверь из дерева и железа, а просто вытащили штыри из цепей, удерживающих её. Та послушно рухнула вперёд и грохнулась в облаке взметнувшегося снега, замостив ров. Эвадина ударила пятками в бока Улстана, пришпорив его, и с грохотом помчалась галопом через ворота, а остальные последовали за ней.

Чтобы посеять у врага максимум замешательства, Гвардия разделилась надвое, как только пересекла мост. Уилхем вёл половину направо, а я с остальными поехал за Эвадиной, которая свернула налево. Я смотрел, как она раскрутила пылающую охапку и швырнула в темноту — та взмыла высоко и, словно комета, оставляя за собой хвост искр, грохнулась наземь. По чистой случайности она упала рядом с лучником — сияние полностью его осветило и сделало отличной мишенью для арбалетчиков, выстроившихся уже на стенах замка. Прежде чем он упал, несколько раз пронзённый залпом арбалетных болтов, я разглядел его коренастую фигуру в мехах с острым шлемом на голове. Оружие, выпавшее из его рук, соответствовало описанию Флетчмана — дважды изогнутая палка сильно отличалась от простых деревянных дуг альбермайнских луков.

Я подождал, пока мы не завернули за северное плечо замка, и бросил свою охапку — Гвардии приказали раскидывать их посвободнее, чтобы осветить как можно больше окружающей земли. Я позволил себе отвлечься на миг, глядя как огненный шар по дуге летит вниз и отскакивает от заснеженной земли, а потом низко пригнулся, когда что-то просвистело над моей головой. Мои глаза уловили мелькание множества стрел, летевших между мной и скачущей галопом Эвадиной. Над нами воздух наполнился «трумканьем» арбалетных болтов, туда-сюда залетали снаряды вступивших в поединок защитников и освещённых лучников. Я увидел, как справа падает ещё одна фигура в мехах — тело свалилось на полыхающую охапку, и во все стороны полетели искры углей. Ещё один выбежал из темноты прямо на пути Ярика. У меня не было времени разглядеть бледное перепуганное лицо вергундийца прежде чем копыта боевого коня втоптали его в землю.

Я двигался за Эвадиной вдоль западной стены замка, завернул за южное плечо и выехал на широкую равнину к востоку. Она направлялась глубоко во мрак