Следователь и Колдун (СИ) - Александров Александр Федорович

— М-м-м-м… И что?

— Как это «что»? — возмутился блондин, — вы с ума сошли?! Теперь можно будет открыть стабильный блиц на Луну! Осталось только придумать, как зашвырнуть туда приемную платформу.

— На Луне воздуха нет.

— Ну, на Марс… Вы, Фигаро, как-то далеки от фронта научно-технического прогресса, право слово…

— И слава Небесам, что так. — Фигаро украдкой сплюнул через плечо. — Но вы рассказывали о практике под началом господина Целесты.

— О, — Гастон просиял, — это было нечто. Я ему такой: господин Целеста, еще в детстве специалисты доказали, что у меня врожденный блок к колдовству. Не могу, понимаешь, нормально колдовать, хоть ты тресни!

— А он что?

— А он такой: а вы что? А я ему — пошел, говорю, в администраторы. А Целеста: вот это вы зря. Вон канцлеру Гейгеру тоже по молодости лет такое заявили. Мол, хреновый, вы, господин Гейгер, художник, надо бы вам сменить, понимаешь, род деятельности… Так что очень даже хорошо, что этот пострел Фигаро выдал вам рекомендательное письмо. Мы, говорит, еще сделаем из вас следователя ДДД!

— Аа-а-а-а-х-х-хаха! А вы что?

— Да ничего. — Гастон выпустил дымное колечко и довольно зажмурился. — Колдую, вот, помаленьку. Сдал практику первого курса на «хорошо».

— Ого! Это, я вам скажу… — Фигаро присвистнул. — У Стефана Целесты «хорошо» для первокурсника это…

— Фигаро!

— …это, можно сказать, высшая похвала. Помню, как-то…

— Фигаро!

— …как-то сдавал я ему эту самую практику…

— Фигаро! Уха!

— Ах ты ж черт!

…И они, сломя ноги, побежали снимать котелок с костра, а далеко-далеко над озером, в бездонной синеве неба, кружил лесной ворон — предвестник скорых новостей, суховеев и неожиданных встреч.

— …эх, Фигаро, по ходу, улопатили мы всю уху. — Гастон грустно заглянул в котелок и вздохнул. — Пойду, что ли, песочком его…

— А шашлыки?

— А шашлыки мы еще вчера умяли.

— Стоп. — Фигаро поднялся с подстилки из еловых ветвей, на которой только что блаженно щурился, покуривая трубку. — Это что получается: у нас из еды больше нет ничего?

— Есть еще колбаса. Ну, и может, вечером рыбы наловим, но это уж как пойдет.

— Ну вот, — расстроился следователь, — теперь опять в город за продуктами.

— Кстати, где-то рядом должна быть деревня… — Гастон задумчиво потер подбородок. — Там, думаю, можно найти все, что нам нужно.

— И вы знаете, где она?

— Ну-у-у…

— Вот тот-то и оно, что «ну». Так что завтра утром заведем вашу мотоколяску — и в город… Нет, ну надо же: сожрать все продукты за три дня!

— Давайте только не показывать пальцами на того кто все их сожрал.

…Последнюю фразу Фигаро предпочел не услышать.

…Когда солнце опустилось за густые кроны деревьев и жара, наконец, спала, клевать стало заметно лучше. Уже темнело, когда Гастону удалось вытащить щуку — не самую крупную, но, все же, щуку — зубастую, сильную и очень наглую рыбину, которую Фигаро у берега пришлось оглушить кинетиком (Гастон сгоряча вообще предлагал шарахнуть молнией прямо в воду, но Фигаро пристыдил его; это было чистой воды браконьерство, перевод рыбьей мелочи и вообще неспортивно).

Снова закипела уха, и первый заместитель городского головы Нижнего Тудыма на радостях предложил выпить. Фигаро, сделав несколько снимков Гастона со щукой на свой «Пентаграмм-42» («…освещение, конечно, уже не то, но у меня светочувствительная пленка), немного подумав, согласился.

В итоге оказалось, что из спиртного у рыбаков осталась только водка: бутылка у Гастона и бутылка у Фигаро. Зато это была «Синяя вьюга» — столичный продукт, редко попадавший в Нижний Тудым, и поэтому считавшийся в городке чуть ли не деликатесным. Следователь еще весной привез из Столицы ящик, а вот откуда «Вьюга» взялась у Гастона, так и осталось загадкой.

Они выпили по стакану и принялись за уху. Некоторое время на берегу безымянного лесного озера слышалось только деловитое чавканье, в которое контрапунктом врывался перезвон цикад. В небе зажигались первые тусклые звезды,

— …так не знаете, где деревня? Я к чему: тоже, вроде, как-то слышал, что есть здесь поселение: то ли углежоги, то ли охотники, то ли еще кто… — Фигаро с аппетитом облизал ложку и грустно посмотрел на пустой котелок.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Где-то есть. — Гастон открыл раскладной нож и принялся нарезать колбасу. — Но вслепую я искать его не пойду ни за какие коврижки. Вон там, — он махнул рукой куда-то в сторону противоположного берега — Петровы Вырубки — всего-то час пути. А сразу за ними — Охотничий лог. Вы, Фигаро, историю про Охотничий лог не слышали?.. Конечно, не слышали; это дела давние… Так вот: случилось это когда я только-только в школу пошел — кстати, городской голова, почтенный господин Матик был моим однокашником и жутким пройдохой…

— Да я знаю…

— Ага… Значит, как-то летом — в эту же, примерно, пору, — пропали в здешних лесах две девушки. Пошли по грибы и не вернулись. Это, понятно горе — не беда; такие «пропажи» быстро находят. В девяти случаях их десяти оно как бывает: пошла баба в лес, туда-сюда, там полянка, здесь полянка, а вон там еще лисичек полно, а вон и белый гриб шляпку показал… ой, а где это я? Готово, заблудилась. Тогда садись на пенек и жди охотников. А охотники заговор поисковый начитают и через час-два пропажу-то и найдут.

— Ага. А в лесу — волки.

— Конечно, волки, — согласился зам. городского головы, — да только кто ж в наших краях заговора от волков-то не знает?! Ну а лешаки всякие, да чащобники — это уже амулеты. Без них из дому местные вообще не выходят… Словом, снарядили поисковый отряд: три охотника. Все как один — молодые парни, да только работы-то там — пшик. Ждали их уже к утру — не вернулись. Вечер — нету. На следующее утро старики уже брови стали хмурить. Снарядили другой отряд: десять человек. Все как один — бывалые мужики, матерые охотники, что леса эти вдоль и поперек прошли… Эх… Короче, последний лагерь пропавшей группы нашли как раз в Охотничьем логе. Костер догорает, все вещи на месте, ружья заряженные прямо на земле валяются… а вот и скарб бабий — нашли, стало быть, пропавших девок. Да только сами как в воду канули. Шалаш разметан, словно ураганом, вещи перевернуты, в каждом туеске кто-то рылся, но ничего не взял: деньги да побрякушки какие были — все на месте. И ни капли крови вокруг. Да и тел так и не нашли.

— Лешак?

— Да какой лешак — амулеты же! На баюна думали…

— Баюны на группы не нападают никогда.

— Вот то-то и оно!

— Черная Вдовушка вполне могла бы…

— Могла. Так она схватила бы одного-двух, и все. И поисковые заговоры не сработали, вот что самое странное-то! Вьется, вьется «дедкина дорожка», и все по поляне, где охотники пропали, все по поляне! Будто и живы они и в порядке, и здесь, в трех шагах… Жуть, конечно…

Они выпили, закусили колбасой и черным хлебом, и некоторое время прислушивались к звукам вечернего леса. В озере изредка всплескивала рыба, в траве шуршали мелкие ночные зверушки, где-то глухо ухал филин. А затем вдруг до слуха рыбаков долетел другой звук: низкий протяжный стон, исходивший, казалось, из недр земли.

— Вот, — Фигаро поежился, — я вчера слышал это три раза. Причем один раз — среди бела дня. Что это, по-вашему?

— Черт его знает… — Гастон задумчиво достал из кармана трубку и кисет. — Может, болотные газы. Может, земля усаживается. А может… хрен его знает, одним словом… А вот, слышите?

…Над лесом пронесся протяжный крик, похожий на скрип петель ржавой двери. Где-то в чащобе что-то заухало, затарахтело и, в конце концов, нехотя стихло.

— А, — следователь махнул рукой, — так это же подземники. Старые деревья валят. Они не опасны и человека страсть как боятся. Поверьте мне, Гастон: задумай хищный Другой вас схарчить, вы его до самой последней секунды не услышите.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ну, вы меня успокоили, Фигаро! — Гастон поцокал языком. — Прям камень с души, чес-слово!.. А подброшу-ка я дровишек… Да, так лучше… Светлее… В общем, чего только в наших лесах не водится: и баюны, и лешаки, и чащобники, и дриады…