Как я строил магическую империю 9 - Константин Зубов

отвлечься, чем, разумеется, тут же воспользовались союзные войска. Они усилили нажим, и буквально через минуту снизу послышались приказы об отступлении.

— Они отходят к воротам, — сообщил я по рации.

— Поняла, — отозвалась Карина. — Мы их давим.

Я переключил канал.

— Воздушному флоту! Двигаем к нашим!

Все суда тут же повернули на восток, и вскоре под нами пронеслась стена города. Мы пролетели ещё пятьсот метров и оказались над опушкой леса, на которой стояло двести квадроциклов. И возглавлял прибывшее подкрепление полковник Борис Валентинович Озёрский.

С тех пор как я помог его людям переправиться через Оку и сопроводил их в Савино, он стал правой рукой Виктора Харитоновича. Общались мы с ним редко, но раз уже нам предстояло присоединить к себе город с названием Озёрск, то грех было не взять его с собой, заодно показать своё расположение и доверие.

— Они скоро придут, — сообщил я, опуская доску позади занявших позиции бойцов.

— Мы готовы, — кивнул полковник.

— Задача просто отметить своё присутствие, — напомнил я. — Людьми не рисковать. Если они вдруг решат попереть на нас, просто отходим.

— Вас понял.

— Отлично.

Следующие пятнадцать минут мы просто ждали, разглядывая пятиметровые стены города, над которыми в небо поднимался чёрный дым, а потом в воротах появился первый отряд противников.

— Огонь! — скомандовал Борис Валентинович, и наши калаши дали дружный залп.

Да, не хотел бы я оказаться на месте попавших в клещи бандитов, но при этом никакой жалости к ним не испытывал. Дикие земли вокруг моих территорий должны быть очищены от всякого рода мусора. Отныне тут место только честным сталкерам.

— Мы так и будем сидеть? — спросил Гензо.

«А?.. А нет. Погнали!»

Я запрыгнул на доску, убедился, что щит снова полный, и взлетел. Скоро мне предстоял серьёзный разговор с лидерами местных кланов, и чем сильнее впечатление я сейчас на них произведу, тем он пройдёт проще. Бомбардировщик устремился к бегущим в сторону леса врагам, и вскоре очередной поток пламени обрушился на их головы.

* * *

— В городе объявлено перемирие до полудня. Главы кланов уже собираются у ворот, — докладывала Карина, с лица которой не сходила довольная улыбка. — Думаю, что придут все, ну, кроме тех, кто сейчас сваливает с другой стороны ограды. По результатам переговоров уйдёт ещё не меньше трети, наша задача — обработать остальных. Сейчас на нашей стороне семь из двадцати крупных кланов, примерно столько же нейтральных. И точно есть те, кто на наше вмешательство смотрит негативно, хотя в целом они нормальные ребята. В диких землях не любят сильных новых игроков. Следите за моими пальцами, Дмитрий Николаевич. Если я сделаю так, — женщина сложила указательный и большой пальцы в кольцо, — это значит, что к текущему говорящему нужно отнестись с осторожностью. Думаю, будет лучше, если сначала я представлю нашу коалицию, а потом уже выступите вы.

— Так и сделаем, — кивнул я. — Можно только сначала тебя на пару слов?

— Меня?

— Да-да, тебя.

Я кивнул женщине и указал в сторону леса.

— Конечно.

Улыбка на лице главы «Ядовитого плюща» стала ещё шире. Вот только вряд ли она догадывалась, о чём я буду с ней говорить.

Мы отошли от других лидеров лос-сантовской коалиции и встали между двумя толстыми деревьями.

— Что вы хотели сказать, ваше сиятельство? — спросила женщина, когда я установил звуконепроницаемое поле.

— Я хотел сказать, что с тем, кто будет здесь моим ставленником, ещё не определился, — ответил я, внимательно глядя в карие глаза собеседницы.

— Ну, это понятно, — растерялась она. — Я думала, что, как здесь все успокоится, мы с советом посовещаемся, выберем наиболее подходящую кандидатуру и представим вам на утверждение.

— Карина. — Я сделал шаг и оказался в метре от женщины. — Как уже говорил, я за прямоту. Так вот, я одобряю амбиции и инициативу, но не люблю договорённостей за моей спиной.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду то, что знаю…

(Благодаря жучкам и Гензо).

— … Что ты уже подговорила группу лидеров местных кланов, чтобы они попросили поставить тебя здесь командовать.

— Да я…

— А ещё я знаю, что тех ублюдков, которых мы сегодня атаковали, ты тоже выбирала по какому-то своему личному критерию. Против этого я тоже не возражаю, но в следующий раз просил бы говорить со мной более откровенно.

— Они были уродами! Маньяками, работорговцами и убийцами.

Всё добродушие главы «Ядовитого плюща» разом испарилось с её лица, и сейчас передо мной стояла напряжённая и очень опасная хищница, готовая атаковать в любой момент.

— Именно поэтому я с тобой сейчас разговариваю, — чеканя каждое слово, проговорил я. — А не закапываю в яму.

Повисла пауза, во время которой Карина пыталась прожечь меня взглядом.

— Я знаю всех местных лидеров, а Феникс контролирует Лос-Сантос, и у него нет времени на два города. Лучше меня кандидатуры нет, — наконец проговорила она.

— Я с этим не спорю, но не люблю, когда мной пытаются манипулировать. — Я продолжил говорить очень медленно, подключив заранее настроенную на магию контроля пирамидку. — Я тебе уже говорил, что один из главных критериев, по которым я приближаю к себе союзников, — это то, что они ставят общее выше частного. Совсем скоро надо всеми городами в пределах пятисот километров от Савино будет висеть флаг рода Акуловых. Все ресурсы этих городов будут идти в мою казну и уже оттуда распределяться. Если ты хочешь занять здесь место, чтобы крутить свои дела, то все эти дела должны быть согласованы со мной и не мешать моим. И поверь, у меня есть механизмы, позволяющие контролировать всё. Ты даже представить не можешь себе мои возможности. Надеюсь, ты меня поняла.

— Я вас поняла, Дмитрий Николаевич, — после паузы проговорила Карина. — И прошу прощения.

На лицо женщины снова вернулась улыбка, но на сей раз она была какой-то неуверенной, что ли.

— Это, скорее, привычка, — продолжила она, поправляя чёрные волосы. — Не люблю, когда что-то происходит случайно. Я не помню своих родителей, всегда отвечала за себя сама. И уже на автомате продвигаю то, что мне кажется правильным.

— Это похвально, — кивнул я. — Но теперь ты должна всегда помнить, что рядом есть я. И я не такой