Чудесное мгновение - Алим Пшемахович Кешоков

что не только он сам, человек пожилой, но и горячий, молодой Эльдар уже изрядно продрог. Они согревались, расхаживая по берегу. Зачем являться в чужой аул ночью? Этого не мог понять Эльдар. Но, не теряя учтивости, он скрывал свое недоумение.

Совсем смеркалось, когда показались двое всадников. Степан Ильич обрадованно закричал:

— Салям алейкум, Инал!

Один из всадников, спешившись, передал поводья другому, быстро пошел навстречу и почтительно остановился перед Степаном Ильичом. Степан Ильич дружески обнял его, вроде того, как давеча обнимал Астемира.

— Алейкум салям! — приветливо отвечал человек. — Как здоров ты, мой дорогой учитель? Давно ли ты ждешь?

— Это Эльдар, — Степан Ильич показал на Эльдара. — Все происходит так, как нам с тобою хотелось, Инал. Эльдар, сын Мурата, племянник Астемира, наш человек. Он будет совсем наш… Прекрасный человек Астемир! Очень хороший человек! Он верный мой друг и брат. Это я знаю твердо.

— Твои друзья — мои друзья, — отвечал Инал. — Мой конь, мой очаг, мои друзья — это все твое, дорогой наставник Степан Ильич! Все это твое, все это принадлежит тебе и твоим друзьям! Я хотел бы иметь всего много только затем, чтобы разделить с тобой.

— Ну-ну… оставь эти… признания… этот восточный стиль, — добродушно остановил Инала Степан Ильич. — Сейчас не до любезностей. А? Ты не обижайся, Инал. Как думаешь переправляться?

— Ты меня не можешь обидеть, Степан. А как переправляться — это очень просто: садись в седло. Твой друг сядет с Хабижем… Знакомься с Хабижем. Он балкарец, горец с сердцем революционера и глазами орла. Он видит то, что мы с тобой разглядим только через полчаса. А ну-ка, Хабиж, что ты видишь вон там?

Инал добродушно посмеивался. Голос его был басовит, движения уверенны.

Степан Ильич прервал шутки:

— Толком говори, кто это?

Инал объяснил, что Хабиж был до сих пор как бы оруженосцем «у нашего Буачидзе»…

Эльдар понял, что речь идет о каком-то большом начальнике, хотя и не знал имени руководителя большевиков.

— Буачидзе шлет тебе салям, Степан Ильич. Он сам прибыть не сможет. У меня в шапке есть письмо от него для тебя.

— Давай письмо, и двинемся.

С этими словами Степан Ильич подошел к коню, Инал придержал стремя, Степан Ильич довольно ловко сел и тут же распечатал полученное письмо.

Эльдар смотрел во все глаза на человека, которого Степан Ильич называл Иналом. Неужели это и есть тот самый Инал Маремканов? Уже нередко можно было услышать об этом человеке. Чем крупнее становились события, тем громче звучало это имя. К нему все чаще прибавлялось прозвище «народный человек». Этим хотели сказать, что он человек, любимый народом, понимающий нужды народа. Известно было также, что Казгирей Матханов, первый мудрец среди шариатистов, его кровник. Словом, не каждый день можно было встретить такого человека, как Инал Маремканов.

Эльдар видел перед собою джигита лет двадцати двух, сильного и ловкого. От верховой езды на морозе раскраснелись щеки на смуглом скуластом лице, молодые усы были подстрижены. Чуть косые глаза смотрели из-под дорогой кубанки остро и пытливо, когда оглядывали незнакомого человека, но их выражение сразу же менялось, как только Инал переводил взгляд на Степана Ильича. Тогда они выражали почтительность и преданность. Степан Ильич иногда и сам поглядывал такими же глазами на своего спутника…

— Садись, Эльдар, на коня! — сказал Инал по-кабардински. — Хабиж! Вот тебе товарищ, принимай его.

Четыре всадника на двух конях переправились вброд через мелководный Урух. Река уже была подернута ледком, приятно хрустевшим под копытами коней.

Эльдар размышлял: что же означает эта встреча?

А между тем загадочное поведение Степана Ильича, самое его путешествие сюда вдвоем с Эльдаром и встреча с Иналом объяснялись просто… Но не будем забегать вперед.

Довольно долго всадники поднимались по ровному пологому склону, и когда наконец въехали в аул, совсем стемнело.

Собаки лениво поглядывали на незнакомых всадников. По дворам слышалось мычание коров, кое-где еще звенели ведра. Иногда там или здесь вспыхивал огонек, на землю ложился свет из открывшейся двери.

Степану Ильичу все казалось незнакомым, как будто он никогда прежде и не ходил по этой улице.

— Вот новый дом старого Кургоко, — хмуро сказал Инал, когда всадники поравнялись с длинным белым забором, из-за которого виднелись заиндевелые ветви сада.

— Ну, как старик? Думаю, он доволен своим сыном Казгиреем.

— Доволен.

— А Нашхо?

— Нашхо не менее ученый человек. Он учился на юриста в императорском университете. В городе Одессе.

— Ишь ты!

— Последний год, — продолжал Инал, — Нашхо где-то на Кавказском фронте действовал против турок. Я слышал, он настроен революционно.

— Интересно! — воскликнул Степан Ильич. — Очень интересно! — Степан Ильич знал о встрече Инала с Нашхо, но промолчал об этом. — Ну, а как старик насчет коней, по-прежнему держит жеребцов?

— О да, у него и теперь лучший жеребец в Кабарде. Можешь представить себе, Степан, как старик бережет его, если сам Жираслан не может до него добраться.

— Жираслан? Кто это?

— Ты мог не знать этого человека. Жираслан — это князь-конокрад, из рода Клишбиевых, а жена его — родственница князя Берда Шарданова.

— Вон как! Берд Шарданов — личный враг Эльдара. Не любишь князя Берда? — негромко спросил, обернувшись, Степан Ильич. — Вот этот подъем я узнаю. Мы, кажется, уже у цели. Кто же теперь живет здесь? — Степан Ильич кивнул в сторону дома, где шесть лет назад жил он сам.

Инал ответил, что там живет теперь муфтий Имамов. Человек весьма богатый и весьма зловредный.

— Это плохо, — заметил Степан Ильич. — Чем меньше этот сосед увидит, тем лучше для нас…

Таинственность происходящего волновала Эльдара.

По возможности бесшумно подъехали всадники к дому. Их встретили младшие братья Инала. Спешились. Во дворе под седлами стояло еще несколько коней. Урара, добрая старая наша Урара, встречала сына на пороге. В доме, как на тхало, пахло горячими лепешками, бараниной, чесноком, махсымой. Урара, предупрежденная Иналом о том, что в этот вечер соберутся его друзья, позаботилась о достойной встрече.

— Узнаешь ли ты меня, Урара? — спросил хозяйку Степан Ильич.

По ее почтительному ответу трудно было понять, узнала ли Урара своего бывшего соседа, соблазнителя сына, каковым он продолжал оставаться в глазах Урары. Инал, оберегая мать, чувствительную к этому прошлому, поспешил увести Степана Ильича, и они вошли в кунацкую.

Все как на тхало, но и все не так, как на тхало. В комнате было темно, света не зажигали. Не было заметно, что люди собрались на привольное пиршество.

Слышались сдержанные возгласы:

— Степан Ильич!.. Инал!.. Салям алейкум!

Инал усадил Степана Ильича на почетное место, занимаемое обычно тамадой.

Урара с женщинами внесли блюдо с бараниной, а