Забытые смертью - Эльмира Нетесова

Ирина словно заново жить училась. И теперь, встречаясь с Сергеем, забытое подобие улыбки скользило по ее губам.

Парень как-то случайно наткнулся в тайге на фиалки. Нарвал букет. Поставил в банку с водой. Отдал Ирине, сказав тихо:

— Сейчас ты на них похожа. Постарайся стать лучше. Не бойся! Я рядом. Не дам в обиду никому. Ирина даже воздухом подавилась от удивления. Обидеть ее? Да она сама любому рога на копыта закрутит. И рассмеялась впервые громко, от души.

Фиалки взяла, забыв поблагодарить за внимание, и поставила в своей палатке. А утром отправилась на работу в легкой рубашке.

Сергей видел, что Ирина понемногу отвыкла от грубостей, мата, реже курила. И вопросительно смотрела на водителя.

— Не сутулься, распрямись. Не ходи враскачку, как матрос. Бери пример с березки. Она больше других на девчонку похожа, — советовал он ей.

Геологи удивленно отмечали перемены в Ирине.

— Уж не влюбилась ли наша ступа в кого-нибудь? Гляньте, как за собой следить стала! Будто в городе живет. Интересно, для кого хорохорится?

— Не иначе как перед Сережкой.

— Да бросьте! Она на три года старше меня. Да и уровни у нас разные. А к тому же мужик не должен в подчинении у бабы быть. Лишь на равных. Что следить за собой стала, так это здорово. Считаться с нами начала, уважать нас и себя. Что в том плохого? Радоваться должны. Ирина из колоды женщиной становится. Теперь с нею работать будет проще и приятнее. Прежде всего вам. Мне-то что? Я— в пути, — отмахнулся водитель.

Серега, едва уехав с профиля, забывал об Ирине тут же. На геологоразведочной базе, в других отрядах хватало девчонок. Все они по-доброму относились к нему. Случалось, иная в щеку чмокнет за доставленное письмо. Другая обнимет, поблагодарит за выполненный заказ или просьбу. Девчонки обстирывали, кормили. Спокойно оставляли на ночь в своей палатке, зная: Сережка никогда не позволит себе ничего лишнего. Случалось, за месяц ни разу не был в Иринином отряде. Ездил по профилю, из отряда в отряд и на базу. А если и приезжал, то ненадолго. Разгрузят аммонит взрывники, и Серега тут же уезжает, даже не увидев Иру, не поздоровавшись с нею.

Шло время. И, пробившись однажды через дожди и слякоть, приехал Серега в отряд взрывников. Привез продукты, спецовки, почту. Все, что уже больше месяца просили взрывники для жизни и работы.

Никто из водителей не соглашался ехать на этот профиль. Сам в грязи захлебнешься и машину угробишь. А уж коли застрянешь, выволочь будет некому. И тогда хоть живьем в берлогу.

Ирина по рации требовала продуктов. Грозила: если не привезут, то остановит работы, снимет людей с профиля и приведет на базу.

Начальство знало: у Ирины от слова до дела — один шаг. И упросило поехать в отряд взрывников, одолеть осеннюю распутицу самого надежного — Серегу.

Когда под утро, усталый и продрогший, он подъехал к палаткам взрывников, первой к нему подбежала Ирина. Сдавила в объятьях так, что кости захрустели, нечем стало дышать. Серега едва на ногах устоял.

— Приехал! Добрался! Черт ты наш чумазый! — радовалась открыто, искренне, не замечая дождя, лившего словно из ведра.

— Добрался, — выдохнул, едва освободившись из объятий. И, оглядевшись, сказал мужикам: — Разгрузите машину скорее, там продукты. А мне дайте место, часа на три. Я уже двое суток не спал.

— Иди в мою палатку. Отдохни, — опередила всех Ирина.

Умывшись, сняв с себя сапоги и комбинезон, он влез в палатку. И едва коснулся головой спального мешка, как тут же заснул, не видя и не слыша ничего вокруг. Давно была разгружена машина. Геологи не только позавтракать, поужинать успели. И давно забыли о водителе, отсыпающемся в палатке. О нем здесь вспоминали, пока есть хотелось.

Сегодня взрывники не работали. Мешал дождь, и сейсмостанция отказалась принимать взрывы. Безделье непереносимо на голодный желудок, на сытый — все иначе. Куда делось раздражение? Взрывники тихо переговаривались меж собой.

Помыкавшись по дождю, вернулась в палатку Ирина. Пользуясь сном Сергея, переоделась в сухое и прилегла рядом. Вначале думала о всякой всячине, потом и уснула.

Сергей проснулся от того, что сдавило грудь. Дышать было тяжело. Хотел повернуться на бок — не смог пошевелиться. Руки и ноги словно связанные. Кое-как вытянул руку и только тут понял. Спящая Ирина, забывшись, обняла его. За кого приняла во сне? Но уж очень отпускать не хотела. Не проснулась. Но какая горькая складка прорезала лоб… Увидев, Серега замер. Ира успокоилась. Но вскоре открыла глаза. Увидела, что лежит головой на плече Сергея, обхватив за грудь накрепко, взвалив на него ноги.

Она глянула на Сергея. Смутилась. Тихо отодвинулась к брезенту палатки.

— Извини, — покраснела до корней волос.

— Лучше бы ты спала, — вздохнул парень, успокоив Ирину.

В ту ночь, под шум проливного дождя, они до утра говорили, укрывшись одним одеялом, одной курткой на двоих.

Ирина рассказала Сергею о себе. Не жаловалась. Не считала свою долю корявой. Сергей скупо о семье поведал.

— Девчонок не было. Все времени не хватало. А потом, когда в геологию попал, совсем ни до чего стало, — вгляделся в Ирину и только тут приметил, что она перестала стричься.

И не только внешне менялась Ирина. Она уже не срывалась на крик ни с чего. Работать с нею стало много легче.

Она поделилась с Сергеем своими опасениями по работе, посетовала, что давно нет писем из дома от матери.

Как с другом, большим и давним, говорила, что из-за своего характера претерпела много неприятностей.

— Ты думаешь, я сама напросилась на этот профиль? Хрен там! В такую погибель по своей воле никто не сунется. Летом комары заживо сгрызали. Теперь бездорожье, болота доконали. А все почему? Да потому, что я с начальником экспедиции погрызлась. Сказала, что с ним надо сделать за его отношение к геологам. Что он нас не на работу, на муку посылает. Обещала не молчать об этом больше. Он и отделался от меня. Загнал, где черт свадьбу не правит. И доволен… Нет бы по совести. Месяц мы помучились, месяц — другие. Нужна же передышка людям…

— Мне не легче приходится, — признал Сергей. И рассказал, как на базе уговаривали его поехать в ее отряд.

— А я думала, ты сам вызвался…

Водитель рассмеялся громко:

— Я себе не враг…

Ирина сникла. А утром за их спинами мужики шептаться начали. Мол, подженился Серега на ступе. Иначе с чего это до утра у нее в палатке торчал. Знамо дело, зачем мужиков к себе затаскивают. И наша оглобля, губа не дура, мальчишку схомутать вздумала, оседлать его. Сергей понял по ухмылкам: мужики не раз еще припомнят ему эту ночь, проведенную в палатке Ирины.

Так оно и произошло.

Сергей целый год не появлялся в отряде взрывников Ирины. Находил любой повод, чтобы уклониться, избежать поездки к ним, не объяснял причину. Но даже на базе не разговаривал, не здоровался с рабочими этого отряда.

Ирина тоже не искала с ним встреч. И та дождливая осенняя ночь понемногу стала стираться из памяти.

Сергей злился на то, что не сумела баба в своем отряде пресечь сплетни, очистить пусть не его, свое имя. И решил не давать больше поводов для грязных домыслов.

Вот так однажды сидел он в будке бурильщиков, грелся. Думал, до вечера здесь отдохнет. Но тут мастер буровой включил рацию, и она закричала десятками голосов геологов со всего профиля, разрывалась морзянкой. Кто-то ругался, другие что-то требовали, сообщали Выработку. Внезапно всю эту кутерьму прорезал голос радиста базы:

— Вызываю на связь старшего взрывника Пименову. Как слышите меня? Прием!

— Немедленно прибыть на базу! — услышал Сергей голос радиста и поневоле вздрогнул. Ближе всех из водителей к бригаде Ирины был он. Ему, не слушая доводов, приказали привезти Ирину на базу.

Она слушала этот разговор. И, не выдержав, оборвала:

— Сама дойду! Не надо машину! Не впервой! — Сергей услышал щелчок выключенной рации.

— Пурга поднимается. Как она дойдет сама? Занесет человека, — сдвинул брови мастер буровой.

Серега вышел из будки молча.

Пурга стала свирепеть, когда проехал половину пути вместе с Ириной до базы.

Ехали молча. Говорить ни о чем не хотелось. Снег залепил боковые стекла машины и грозил занести дорогу сугробами.

Грузовик буксовал на каждом десятке метров. И еле вырвавшись из одного заноса, влезал в другой.

Сергей едва сдерживался, чтобы не обматерить вслух начальника базы, погнавшего его в этот рейс.

Быстрые сумерки вскоре и вовсе скрыли видимость. Машина ползла ощупью в разыгравшейся пурге. Ирина замерзла и сидела, сжавшись в комок. Ей впервые по-настоящему стало страшно. В такую пургу на лыжах добраться мудрено до базы. А машина — не вездеход. «Что, если совсем откажет? Пурга продлится не меньше трех дней», — стучали в страхе зубы.

— Серенький, постарайся доехать, — просила Ирина, чувствуя себя виноватой. «Ведь не хотел он ехать за нею. Словно чувствовал. Так ведь заставили. Теперь, если машина застрянет, до утра не дожить…»