Пятое кольцо - Митчелл Грэм

Позднее путешественники совсем вышли из леса и оказались перед широким полем. То, что они увидели, заставило их замереть на месте. Вдали виднелись остатки древней дороги, возвышавшейся над уровнем земли. Частично она была разрушена, и между плитами зияли ямы, но в основном она уцелела. Раньше что-либо подобное Мэтью доводилось видеть лишь на книжных иллюстрациях. Дорога поражала своим спокойным величием, но в то же время навевала бесконечную печаль. Путешественники поскакали рядом, не говоря ни слова, и вскоре снова оказались в лесу.

Всякий раз когда дорога поворачивала или скрывалась за плотной группой деревьев, отец Томас или Эйкин скакали вперед, чтобы убедиться, что нет никакой опасности. Мэтью считал, что они зря так беспокоятся. Кроме того, если констебль пустился за ними в погоню, то его нужно ожидать скорее с другой стороны. По положению солнца юноша понял, что они снова повернули на юг.

Стало значительно теплее, как Мэтью и предполагал утром. В конце концов воздух настолько прогрелся, что он снял плащ и сложил перед собой на седле. Лара время от времени отпускала поводья, предоставляя лошади самой идти за остальными, закрывала глаза и подставляла лицо лучам солнца. Мэтью, скакавший за ней, в такие минуты тихонько посмеивался от удовольствия, глядя на ее густые волосы, спадающие ниже пояса.

– Эй, – окликнул его Коллин, заставляя свою лошадь идти бок о бок с лошадью Мэтью.

– Эй, – машинально откликнулся тот и повернулся к другу.

– Ты знаешь хоть что-нибудь об Элбертоне? – спросил Коллин. – Мне сегодня утром отец Томас рассказывал о нем.

– Гм… я там никогда не был. А ты? – Коллин отрицательно покачал головой:

– Вот видишь? Об этом-то я и говорю. Все так, как я тебе вчера сказал: мы никогда никуда не путешествовали, а теперь первым делом попадаем в этот самый Элбертон.

– А что в Элбертоне такого особенного? – спросил Мэтью.

– Не знаю… Но вот Эйкин сказал, что он там был несколько лет тому назад и что это грубый город.

– В самом деле? А что он имеет в виду, когда говорит «грубый»?

Коллин покачал головой:

– Не очень-то я понял. Но он именно так сказал. Я не стал просить, чтобы он объяснил подробнее. Не хотел, чтобы он подумал, будто мы ничего, кроме Девондейла, никогда и не видели.

– Но ведь так оно и есть, ты это сам только что сказал, – заметил Мэтью. – А ты знаешь, что потом мы отправимся в Тирейн?

Услышав это, Коллин просиял:

– Мэт, это настоящий город. Мне о нем как-то раз отец рассказывал. Там и порт есть, кучи таверн, где танцуют, площади, парки – все, что хочешь. Я о нем с Эйкином говорил, и он сказал…

– Послушай, – перебил его Мэтью, – я так и не успел тебя поблагодарить за то, что ты для меня сделал в Девондейле, да и Дэниела тоже.

– Забудь об этом, – отмахнулся Коллин. – Ты сделал бы то же самое.

– Из-за меня мы все попали в порядочную передрягу. Ты теперь даже не можешь вернуться домой. Никто из нас не может вернуться домой.

– И что из этого? – пожал плечами Коллин. – В мире полно других приятных мест. Не мог же я в самом деле допустить, чтобы тебя в тюрьму увезли!

– А как же твоя семья? – настаивал Мэтью. Коллин скорчил гримасу, но ответил не сразу:

– Отец знает, что со мной ничего не случится, и я как-нибудь сообщу о себе маме и братьям. Не знаю… Я много чего не знаю, но правое дело от неправого отличить могу, а то, что с тобой собирались сделать, было бы именно неправое дело!

– А ты не будешь скучать по Элоне?

– Буду, конечно. Она отличная девчонка, – сказал Коллин. Затем он понизил голос и добавил: – Но девчонок-то вокруг сколько хочешь. Подожди, и сам увидишь. Кроме того, я еще слишком молод, чтобы связывать себя по рукам и ногам. Это всегда успеется. Мне охота мир посмотреть, понимаешь?

Мэтью ответил не сразу. Некоторое время они скакали рядом молча, а потом он сказал:

– Коллин, я обо всем этом очень много думал. Когда мы доберемся до Тирейна, я вернусь обратно, сдамся правосудию и попытаю счастье на суде. Констебль Квинн обещал, что все будет по-честному. Я думаю, он не лгал. Если мы пойдем дальше, я попросту погублю всех вас.

– Обвинений я не боюсь. Но послушай, Мэт: если ты вернешься, то непременно попадешь в тюрьму – кто знает, на сколько лет. Ты не хуже меня знаешь, что в законе об этом сказано. Мое мнение такое: слушаться отца Томаса. Он обязательно что-нибудь придумает.

– Но…

– И никаких «но» тут быть не может. Если кто и заслужил смерти, так именно этот ящерицын сын Берк Рэмзи. Я тебе точно скажу, что без него мир только лучше стал! – И Коллин сплюнул на землю, чтобы придать больше убедительности своим словам.

Однако убедить Мэтью он не смог. Разве мир стал лучше оттого, что за ним теперь охотится королевский констебль Джерам Квинн? Вдобавок Мэтью не знал, была ли у Рэмзи семья: мысль об этом уже не раз приходила ему в голову в последние дни.

Возвращение Эйкина неожиданно положило конец спору. Он приветливо помахал друзьям рукой и подъехал к отцу Томасу, чтобы переговорить с ним. Окончив разговор, отец Томас подозвал всех к себе. Путешественники встали полукругом лицом к священнику. Он сообщил им, что, по его мнению, самое разумное – проехать еще немного, а затем разбить лагерь на ночь. Если выступить в путь рано утром, то можно будет достичь Элбертона к полудню. Эйкин сообщил, что нашел подходящее место для лагеря сравнительно недалеко.

Во время речи отца Томаса Мэтью заметил, что он почему-то смотрел не в глаза своим слушателям, а куда-то вдаль, на дорогу за ними. От Коллина это обстоятельство тоже не укрылось, и он уже начал было поворачивать лошадь, когда отец Томас остановил его и сказал властно:

– Коллин, сын мой, не будешь ли ты так любезен, чтобы смотреть по-прежнему на меня, а не назад? Да, и… то же самое относится ко всем вам, – предупредил он, не давая Ларе и Дэниелу оглянуться назад.

– В чем дело, отец? – спросила Лара.

– За нами погоня.

Он сказал это так небрежно, как если бы говорил о погоде. Коллин заморгал, не веря своим ушам.

– Вы уверены? – спросил он, опуская руку на рукоять меча. – Я не могу понять, каким образом констебль сумел…

– Это не Джерам Квинн. За нами гонятся орлоки. Их немного, может, это просто группа разведчиков; но где несколько орлоков, там вскоре будет и больше.

Мэтью услышал, как Лара резко втянула в себя воздух.

– Пожалуйста, продолжай улыбаться и смотреть на меня, дитя мое, – сказал отец Томас. – Близко к нам всего лишь двое, а остальные пока что довольно далеко.

К чести Лары, необходимо сказать, что она нашла в себе силы послушаться. Лишь по внезапной бледности ее лица можно было понять, что она чувствует.