Пятое кольцо - Митчелл Грэм

– Возвращайся поскорее, – крикнула Лара. – Завтрак будет готов через десять минут. И остальных зови!

Мэтью помахал ей рукой, показывая, что все понял, и Лара повернулась к костру. Он еще некоторое время смотрел на нее, а перед его умственным взором промелькнули видения сна, который он видел этой ночью. Лара играла в нем существенную роль. Легкое подобие улыбки на мгновение показалось на его губах. «Недурно было бы сейчас выпить чашку горячего чая да вымыться, – подумал он мрачно, – ведь когда еще такое снова станет возможно?» По пути к реке он встретил Коллина и Эйкина, которые возвращались в лагерь.

– Доброе утро, – сказал Мэтью. – Лара просила всех предупредить, что завтрак будет готов через десять минут.

– Отлично, – ответил Эйкин. – Я так голоден, что готов съесть собственные сапоги.

– И я тоже, – поддакнул Коллин.

– Кроме того, она сказала мне, что вы нашли куриц, которых она готовит.

– Ну, «нашли», может, и не самое точное слово, – ответил Эйкин, взглянув сперва на Коллина. – Нашли-то мы на самом деле ферму, примерно в миле отсюда. Фермер еще спал, и мы…

– Мы не хотели нарушать его сон, – сказал Коллин, договаривая за него.

Мэтью открыл рот от изумления:

– Вы украли куриц? А что если отец Томас…

– «Украли» – это уж слишком жестоко сказано, Мэтью, – сказал Эйкин, успешно изображая глубоко оскорбленного человека. – Я как раз собирался сказать, что поскольку мы не располагали временем, чтобы заключить с фермером сделку по всем правилам, то попросту оставили ему три серебряных элгара.

– Три элгара?! – воскликнул Мэтью. – Не многовато ли будет за двух куриц?

– Ну, ведь еще и яйца были, – сказал Коллин.

– Яйца?

– Конечно яйца, Мэт. Что же это за завтрак без яиц! – Мэтью посмотрел поочередно на Коллина и Эйкина, которые только кивали, подтверждая правоту друг друга.

– Ты уверен, что твоя лихорадка совсем прошла? – спросил Эйкин, внимательно вглядываясь в лицо Мэтью.

Но Мэтью все никак не мог позабыть куриц.

– Я думаю, что раз уж вы за них заплатили, – сказал он, – а отец Томас не… Кстати, где отец Томас?

– А, они с Дэниелом встали очень рано и поскакали вперед – проверить, безопасна ли дорога, – ответил Коллин. – Давай лучше умывайся поскорей. Ты ведь знаешь, как Лара свирепствует, когда опаздывают к трапезе.

Мэтью открыл было рот, собираясь что-то ответить, но передумал. Когда его друзья уже зашагали дальше, он услышал, как Эйкин спросил у Коллина:

– Как ты думаешь, Мэтью совсем поправился? По-моему, сегодня он как-то не в себе.

Не слушая ответа Коллина, Мэтью спустился по берегу к Рузелару. Покачивая головой, он стал думать об Эйкине Джиббе.

Эйкин был примерно лет на десять старше его. Со своим братом Фергусом они были погодки; Фергус был старший. Оба брата стали серебряных дел мастерами, как и их отец. Когда он умер, они продолжили его традицию играть на площади Девондейла каждый шестой день, – он играл так на протяжении многих лет. Эйкин был чуть выше Фергуса, но у него были те же тонкие черты лица, бледная кожа и светлые волосы. Несколько лет тому назад Фергус отрастил усы, что обрадовало почти всех жителей Девондейла, потому что братьев было весьма непросто различить на вид. Даже их смех и походка были похожи.

Эйкин, который был глубоко верующим человеком, всегда казался Мэтью очень спокойным и добропорядочным, но теперь оказалось, что у него есть и иные качества. Например, он скакал на лошади, как никто, а уж с мечом управлялся с невообразимой ловкостью, которой Мэтью никак в нем не подозревал.

Он покачал головой и наклонился, чтобы зачерпнуть воды.

Когда Мэтью через несколько минут вернулся в лагерь, отец Томас и Дэниел уже были там, причем в руках отец Томас держал двух куриц, и одного взгляда на подозрительно раздувшийся мешок в левой руке Дэниела было достаточно, чтобы понять, что в нем лежат яйца.

– Это просто немыслимо, Дэниел, – говорила Лара. – Ты с отцом Томасом тоже нашел пару куриц? У меня складывается впечатление, будто курицы назначают друг другу свидания в лесу!

– Гм… мне надо за лошадьми приглядеть, – пробурчал Дэниел, ничего не отвечая на вопрос Лары.

Лара взглянула на Коллина, который невинно улыбнулся и пожал плечами. Затем она обернулась к Эйкину, который зачем-то внимательнейшим образом принялся изучать острие своего ножа.

Мэтью подошел поближе, не желая упустить ни слова.

– Что тут скажешь… иногда господь действует таинственным образом, дитя мое, – произнес отец Томас. – Если вы позволите, я подсоблю там юному Дэниелу, а затем давайте есть, пока не остыло.

Лара подняла брови, внимательно оглядывая всех присутствующих одного за другим. Заметив, что все почему-то смотрят в сторону, она покачала головой, глубоко вдохнула, выдохнула и решила больше не настаивать на объяснении.

В это утро завтрак казался особенно вкусным. Солнце уже поднялось над верхушками деревьев, а песни лесных птиц были приятным сопровождением трапезы. Пока остальные свертывали свои одеяла, Мэтью стоял у Рузелара и смотрел вдаль. Он думал, что день выдастся хороший.

Путешествие по бездорожью не может быть пустяковой прогулкой, но отец Томас умудрялся необыкновенно ловко находить просветы между деревьями. Вообще-то, тропа, по которой они ехали, даже и этого названия не заслуживала. Она была настолько узкой, что ехать можно было только гуськом. Почти все время они двигались вдоль Рузелара, но после обеда, состоявшего главным образом из хлеба, сыра и, как ни странно, снова яиц, стали от реки удаляться. Часа примерно через два лес поредел, а тропа превратилась в узкую полоску плотно убитой земли – дорогу. По мнению Мэтью, она не сильно отличалась от тропы, разве что была чуть пошире.

А вот поведение отца Томаса сделалось несколько другим, и это не укрылось от наблюдательного юноши. Он стал гораздо осторожнее и непрерывно осматривал окрестности то спереди, то сзади. Прошло еще два часа, и ландшафт вокруг начал меняться. Невысокие холмы и долины между ними, по которым они путешествовали последнюю неделю, сменились более ровной местностью, а лес, росший по обе стороны дороги, еще более поредел. Многих пород деревьев Мэтью раньше никогда не видел. Стволы были толстые и извилистые; с сучковатых ветвей свисал серовато-зеленый мох. У некоторых деревьев листья были очень толстые, странной продолговатой формы, а величиной больше ладони. В отличие от большинства других деревьев, которые в такое время года либо стояли еще совсем голые, либо только начинали выпускать первые почки, эти, по-видимому, зеленели круглый год.

Позднее путешественники совсем вышли из леса и оказались перед широким полем. То, что они увидели, заставило их замереть на месте. Вдали виднелись остатки древней дороги, возвышавшейся над уровнем земли. Частично она была разрушена, и между плитами зияли ямы, но в основном она уцелела. Раньше что-либо подобное Мэтью доводилось видеть лишь на книжных иллюстрациях. Дорога поражала своим спокойным величием, но в то же время навевала бесконечную печаль. Путешественники поскакали рядом, не говоря ни слова, и вскоре снова оказались в лесу.