Где будет труп - Дороти Сэйерс

«О, Антуан!» — с упреком подумала Гарриет. Но тут же вспомнила сумасшедшую мать и слабоумного брата и вместо этого подумала: «Бедный Антуан!» Все это было ей неприятно.

— Хорошо лорду Питеру, — проворчала она про себя. — Он никогда ни в чем не нуждался.

Она не смогла бы объяснить, при чем тут лорд Питер, но баловни судьбы, несомненно, раздражают окружающих.

Между тем сей своенравный отпрыск благородного рода старался не терять времени даром. Он торчал в полицейском участке и донимал инспектора. Стали поступать доклады о Шике. Пока что все они полностью подтверждали его слова. В Уилверкомб он приехал, как и говорил, из меблированных комнат в Сигемптоне и на указанном поезде, а теперь мирно жил в дешевой комнате в Уилверкомбе, с незнакомцами не встречался и не выказывал ни малейшего желания скрыться. Накануне полиция привезла его в Сигемптон, и Фортун опознал его как человека, которому недавно продал бритву Эндикотта. В течение нескольких часов удалось установить его перемещения за последние несколько недель. Вот они:

28 МАЯ. Прибыл в Илфракомб из Лондона. Нанят на работу и через четыре дня уволен за непрофессионализм и пьянство.

2 июня. Прибыл в Сигемптон. Зашел к Фортуну и приобрел бритву. Провел в этом городе пять дней в поисках работы (все подтверждается).

8 июня. Уилверкомб. Приходил к Мортону, в цирюльню на набережной. Узнал, что позже, возможно, будет работа. Получил совет попытать счастья у Рэмиджа в Лесстон-Хоу. В тот же день прибыл в Лесстон-Хоу и нанялся к Рэмиджу.

15 июня. Уволен Рэмиджем за пьянство и профессиональную непригодность. Вернулся в Уилверкомб, узнал у Мортона, что вакансия уже занята (это было не так, но репутация опередила Шика посредством телефонного звонка). Безуспешно пытался устроиться еще в пару парикмахерских. Спал в ту ночь в ночлежном доме.

16 июня (вторник). Снова искал работу. Безрезультатно. Переночевал в общежитии для рабочих, куда явился после полуночи. Его не хотели пускать, но он показал фунтовую купюру в подтверждение своей платежеспособности.

17 июня. Уехал в Сигемптон поездом в 9.57. Зашел к парикмахеру по фамилии Литтлтон и попросился на работу. Ему ответили, что мистер Литтлтон в отлучке, но он может прийти завтра утром после 11.30. Посетил еще двух парикмахеров. Заплатил за койку в меблированных комнатах, где и провел вечер и ночь в обществе других жильцов.

18 ИЮНЯ (день смерти Алексиса). Покинул меблированные комнаты в 10 часов утра и отправился прямо в публичную библиотеку, где час просидел в читальном зале, изучая разделы вакансий в разных газетах. Смотритель читального зала его опознал. Он хорошо запомнил Шика из-за того, что тот спрашивал что-то о датах выпуска местных газет, а кроме того, припомнил, что показал ему полку, где хранится местная адресная книга. В одиннадцать часов Шик спросил, верно ли идут библиотечные часы, мол, у него на 11.30 назначена встреча. В 11.15 он ушел — вероятно, на эту встречу.

Встречался он, разумеется, с Литтлтоном, который тоже без труда его опознал. Литтлтон вернулся в Сигемптон поездом в 11.20, пришел в парикмахерскую и обнаружил, что его дожидается Шик. Он сказал, что тот может, если хочет, попробовать себя в работе, и пусть прямо сейчас и приступает. Шик работал до часу дня в качестве подмастерья, а потом пошел обедать. Вернулся в самом начале третьего и до конца рабочего дня никуда не уходил. Вечером хозяин решил, что качество работы его не устраивает, и рассчитал Шика. Правда, в ресторанчике, где Шик, по его собственным словам, обедал, его никто не смог опознать, но было совершенно ясно, что без ковра-самолета он никак не мог пролететь сорок миль до Утюга и обратно, чтобы совершить убийство в два часа. Какую бы роль Шик ни играл в этой трагедии, главным злодеем он не был.

Что касается более ранней истории Шика, то здесь они почти не продвинулись — в основном потому, что Шик даже не притворялся, что помнит бесчисленные вымышленные имена, которыми он назывался в последние несколько лет. Пока что им удалось в точности подтвердить только одно: в Манчестере на Мессингберд-стрит действительно когда-то была парикмахерская. Хозяина звали Симпсон, что совпадало с историей Шика, однако Мессингберд-стрит давно исчезла в результате городской перепланировки. Как сам же Шик и предупреждал, было трудно найти кого-то, кто помнил, как выглядел парикмахер Симпсон.

— В Манчестере-то он, должно быть, и правда когда-то жил, — заключил инспектор, — иначе бы не знал про Мессингберд-стрит. И вполне вероятно, что его действительно зовут Симпсон. Но чем он занимался с тех пор и по сей день — это другой вопрос.

Затем полицейские сообщили, что удалось узнать о старом Поллоке и его лодке. Молодой констебль, поступивший на службу в Уилверкомб только недавно и поэтому незнакомый местным рыбакам, был командирован под видом отдыхающего с заданием слоняться по берегу возле Дарли в сопровождении своей невесты и уговорить Поллока покатать их обоих на лодке под парусом. Прогулка вышла не из приятных по причине, во-первых, чрезвычайной грубости Поллока и, во-вторых, огорчительной склонности дамы к mal de mer[142]. Они попросили подойти как можно ближе к Жерновам со стороны моря, поскольку молодой леди не терпелось посмотреть, как вытаскивают труп. Поллок ужасно ворчал, но подошел. Они все время шли в виду берега, но в итоге оказались так далеко в море, что не могли разглядеть, что делает поисковая группа, которая в тот момент была на берегу в непосредственной близости от Утюга. Они попросили Поллока подойти ближе к скале, но тот отказался наотрез. Во время путешествия констебль насколько мог тщательно осматривал лодку в поисках чего-либо подозрительного. Он дошел до того, что якобы потерял полкроны и настоял, чтобы отодрали доски настила и проверили, не провалилась ли монета между ними. Внимательно изучив при свете фонарика сырое и грязное пространство под настилом, он не обнаружил пятен крови. Правдоподобия ради ему пришлось найти эти полкроны, а ради сохранения мира — дать их Поллоку на чай. В целом экспедиция оказалась безуспешной и не принесла ничего, кроме морской болезни и возможности рассмотреть вблизи множество вершей для омаров.

Вопрос о паспорте Алексиса не застал инспектора врасплох. Неужели его светлость действительно думал, что они могли упустить столь очевидную вещь? Конечно, у Алексиса был паспорт, более того, в нем не раньше месяца назад появилась виза. Какая? Французская, какая еще. Но, конечно, он мог получить новые визы у тамошнего консула, если бы захотел.

— Это свидетельствует в пользу версии о том, что наш юный друг намеревался улизнуть, нет?

— Да, милорд. И если он собирался в какой-нибудь глухой уголок Центральной Европы, то, осмелюсь заметить, ему больше пригодились бы золотые соверены, чем купюры. Хотя не пойму, почему бы ему не взять с собой купюры и не обменять их в Париже. Все же виза вот она, и у него, судя по всему, было что-то на уме. Готов признать, милорд, что я понемногу склоняюсь к вашей точке зрения. Тут человек, у которого есть, можно сказать, цель, и эта цель — не самоубийство. И у него при себе было 300 фунтов золотом, а ведь немало людей готовы убить и за меньшее. То есть мы предполагаем, что они были при нем. Утверждать нельзя, пока не нашли тело.

— Если его убили из-за денег, то не узнаете, даже когда найдете.

— Факт. Если только, милорд, мы не найдем пояс или куда там он их прятал. И даже тогда — скорее всего, убийца забрал все вместе с поясом. — Инспектор огорченно вздохнул. — Но там могут быть бумаги, они подскажут… конечно, при условии, что их не забрал убийца или соленая вода не превратила их в кашу.

— А знаете, — сказал Уимзи, — меня посетило вдохновение. Прорекаю: вы выясните, что Алексис был убит как миленький, но не ради денег. То есть не ради трехсот фунтов.

— Почему вы так думаете, милорд?

— Потому что вы еще не нашли тело.

Инспектор поскреб в затылке.

— Вы же не хотите сказать, что кто-то пришел и унес тело? Кому это нужно?

— И правда, кому? Если я прав, именно этого убийца и не хочет. Он хочет, чтобы труп нашли.

— Зачем?

— Потому что он убил не ради 300 фунтов золотом.

— Но вы сказали, что поэтому труп не нашли.

— Это так.

— Вам бы, милорд, кроссворды сочинять, прошу прощения, — проворчал инспектор. — Повторите-ка. Он не стал прятать труп, потому что убил не из-за 300 фунтов. А так как убийство совершено не из-за 300 фунтов, мы никак не найдем труп. Так?

— Совершенно верно.

Инспектор страдальчески нахмурился. Затем его широкое лицо осветила лучистая улыбка. Он торжествующе хлопнул себя по ляжке.

— Ну конечно, милорд! Ей-богу, вы абсолютно правы. Ну и олухи же мы, что раньше не догадались. Ясно как день. Но вы так хитро это сказали, что я запутался. Надо это на супере испытать. Спорю, с первого раза он ничего не поймет. Он не спрятал труп, потому что хотел… Нет, не так. Труп пропал, потому что он взял… то есть не брал…