Где будет труп - Дороти Сэйерс

— С падением я бы прекрасно справилась. Может быть, лучше пойдем?

— Хм. Да. Думаю, остальной путь мы проделаем при помощи лошадиных сил. Дороги я отсюда не вижу, но, скорее всего, верный Бантер ждет нас где-нибудь неподалеку. Тут мы вряд ли найдем что-нибудь еще. Две подковы — это уже было бы сверхдолжное благодеяние.

Гарриет горячо поддержала это решение.

— Лезть вверх по скалам нам ни к чему, — продолжал Уимзи. — Мы свернем и выйдем на дорогу по тропинке. Библию и башмак выбросим, вряд ли они нам что-то дадут.

— Куда мы отправимся?

— В Дарли, на поиски лошади. Думаю, мы обнаружим, что она принадлежит мистеру Ньюкомбу, который, помнится, недавно жаловался на дыры в изгороди. Посмотрим.

Они быстро преодолели две или три мили, остававшиеся до Дарли. Остановиться пришлось лишь однажды, дожидаясь, пока откроют ворота на полустанке. В начале Хинкс-лейн они вышли из машины и прошли до места, где когда-то стояла палатка.

— Хотелось бы привлечь ваше внимание, — сказал Уимзи, — к трем овсяным зернам, найденным на этом месте, и двум дюймам горелой веревки, обнаруженным среди пепла. Бантер, эти вещи у вас?

— Да, милорд.

Бантер покопался во внутренностях машины и извлек небольшой бумажный пакет и недоуздок. Все это он передал Уимзи, который немедленно открыл пакет и высыпал из него в свою шляпу пару горстей овса.

— Что ж, — сказал он, — узда у нас есть, осталось только найти, на какую лошадь ее набросить. Давайте пройдем по берегу до ручья, о котором говорил наш друг мистер Гудрич.

Ручей вскоре нашелся — маленькая прозрачная струйка пробивалась сквозь насыпь под изгородью ярдах в пятидесяти от лагеря и утекала по песку к морю.

— Нет смысла искать следы по эту сторону изгороди. Прилив, наверное, поднимается тут до самой травы. Хотя погодите. Вот он! Да, у самого ручья, точно напротив изгороди. Прекрасный след, виден каждый гвоздь. Повезло, что ночной дождь его не смыл — трава его немного прикрывает. Но тут в изгороди нет дыры. Наверное… конечно, он так и сделал. Да. И, если мы правы, след не совпадет с найденной подковой, это будет другая нога. Да, это левая передняя. Конь пришел сюда попить, а это значит, что он бегал поблизости без привязи на отливе. Лошади не любят соленую воду. Левая передняя тут — правая должна быть где-то здесь… Вот она! Смотрите! Отпечаток голого копыта, без подковы, и едва виден на земле. Захромал, конечно, пробежав три мили по каменистому пляжу без подковы. Но где же дыра? Пойдемте, дорогой Ватсон. Вот, если не ошибаюсь, это место. Вбиты две новые жерди, воткнут пучок терновых веток и примотан проволокой. Да уж, мистер Ньюкомб — не большой мастер чинить изгороди. Все же кое-какие меры он принял, будем надеяться, что наша лошадь все еще в поле. Взберемся на насыпь… заглянем через изгородь… одна, две, три лошади, бог ты мой!

Уимзи задумчиво оглядел широкое поле. У дальнего его края густо росли деревца. Вытекающий оттуда ручей неторопливо петлял в густой траве.

— Смотрите, как чудесно те деревья загораживают поле от дороги и деревни. Приятное тихое местечко для конокрадства. Какая досада, что мистер Ньюкомб залатал дыру. Ага! Ватсон, что это такое?

— Сдаюсь, не знаю.

— Это другой пролом несколькими ярдами ниже, который заделали более искусно, столбами и перекладинами. Лучше не придумаешь. Пойдемте туда, залезем по перекладинам — и мы в поле. Позвольте — оп, вот вы и здесь. Отлично. Так, на какую лошадь вы бы поставили?

— Не на вороную. Слишком большая и тяжелая.

— Нет, конечно, не вороная. Каурая вроде бы подходит по размеру, но ее лучшие деньки давно прошли, едва ли она осилит нашу задачу. Мне скорее по душе славная гнедая лошадка. Ну, ну, милая, иди ко мне. — Уимзи осторожно двинулся вперед, встряхивая шляпу с овсом. — Ну, ну.

Гарриет всегда удивлялась, как это людям удается ловить лошадей в поле. Так глупо, что эти создания позволяют себя поймать. И она прекрасно помнила, как однажды гостила у сельского священника. Тамошнему служке требовалось не меньше часа, чтобы поймать пони, и в результате он то и дело опаздывал на поезд. Возможно, служка что-то делал неправильно, потому что сейчас все три лошади, словно повинуясь той же волшебной силе, что поворачивает стрелку к полюсу, послушно прискакали через поле и сунули мягкие носы в шляпу с овсом. Уимзи погладил каурую, потрепал вороную, а гнедую отвел в сторонку и стал ей что-то тихо говорить, проводя рукой по ее шее и спине. Затем нагнулся, протянув руку к правой передней ноге лошади. Копыто послушно легло ему в ладонь, а лошадь тем временем, повернув морду, тихонько покусывала его за ухо.

— Эге! — воскликнул Уимзи. — Ты наша. Гарриет, посмотрите.

Гарриет бочком подошла к нему и уставилась на копыто.

— Подкова новая. — Уимзи отпустил ногу и по очереди осмотрел остальные. — Лучше убедиться, что они не сменили все подковы. Нет, на трех ногах старые, а на правой передней — новая, и в точности соответствует экземпляру, найденному на пляже. Обратите внимание на особое положение гвоздей. Гнедая кобылка стоит выделки. Погоди, погоди, девочка моя, покажешь, на что ты способна.

Он аккуратно надел недоуздок на голову кобылы и взлетел ей на спину.

— Давайте прокатимся? Ступайте на мою ногу и садитесь! Уедем на закат и никогда не вернемся!

— Лучше поторопитесь. А то фермер придет.

— Как вы правы!

Уимзи встряхнул повод и пустил лошадь в легкий галоп. Гарриет машинально подобрала его шляпу и стояла, рассеянно выворачивая тулью наизнанку и не спуская глаз с парящей фигуры.

— Позвольте мне, мисс.

Бантер протянул руку за шляпой. Гарриет, слегка вздрогнув, выпустила ее. Бантер высыпал остатки овса, тщательно отряхнул шляпу внутри и снаружи и придал ей надлежащую форму.

— Хорошо слушается повода, — сказал Уимзи, вернувшись и спешившись. — Может делать девять миль в час по дороге. По берегу, на мелкой воде, скажем, восемь. Хотелось бы — боже, как бы хотелось! — прокатиться на ней до Утюга. Но лучше не надо. Мы и так вторглись в чужие владения.

Он стянул недоуздок и отослал лошадь от себя, хлопнув по боку.

— Все так складно получается, — сокрушался он, — но не годится. Просто не годится. Я мыслю так. Вы Мартин. Он приезжает и ставит палатку. Очевидно, об этом месте он все знал заранее, знал и о том, что летом на поле держат лошадей. Он устраивает так, чтобы Алексис был на Утюге в два часа — не знаю как, но что-то придумывает. В 13.30 уходит из «Перьев», идет сюда, ловит кобылу и едет вдоль берега. Здесь он просыпал овес, которым приманивал лошадь, а там проломил изгородь, выводя ее с поля. Он едет по воде, чтобы не оставлять следов. Привязывает кобылу к кольцу, которое вбил в скалу, убивает Алексиса и уезжает в бешеной спешке. На острых камнях ниже дома Поллока кобыла теряет подкову. Это его не тревожит, только вот коник слегка охромел и замедлил бег. Вернувшись, он не возвращает кобылу туда, откуда взял, а отпускает ее на волю. Это выглядит, как будто она сама сбежала с поля, что легко объясняет пролом, хромоту и подкову — если кто-то ее обнаружит. А если лошадь, когда ее найдут, все еще будет в мыле, это не покажется странным. Он возвращается в три часа, как раз чтобы зайти в гараж насчет машины, а впоследствии сжигает недоуздок. Так убедительно, так четко и абсолютно неверно.

— Почему?

— Во-первых, мало времени. Он ушел из харчевни в 13.30. После этого ему надо было дойти сюда, поймать кобылу и проехать четыре с половиной мили.

По условию задачи мы не можем позволить ему делать больше восьми миль в час, и все же в два часа вы слышали крик. Вы уверены, что часы не врали?

— Абсолютно. В Уилверкомбе я сверила их с часами в отеле — минута в минуту, а в отеле часы…

— Регулируются сигналами точного времени[134], естественно. Как же иначе.

— Хуже того — все часы в отеле управляются главными часами[135], которые, в свою очередь, управляются напрямую из Гринвича. Я первым делом этим поинтересовалась.

— Весьма знающая леди.

— А что, если лошадь у него была готова еще до того, как он пошел в «Перья»? Привязана к ограде или где-нибудь еще?

— Да, но если те люди из Дарли правы, в «Перья» он пришел не отсюда. Он приехал на машине со стороны Уилверкомба. Но даже если было так, как говорите вы, то, чтобы добраться до Утюга к двум часам, он все равно должен был скакать быстрее девяти миль в час. Сомневаюсь, что ему это было под силу, хотя, конечно, он мог этого добиться, если хлестал бедное животное как бешеный. Поэтому я и сказал, что хочу прокатиться.

— А крик, который я слышала, может, был и не человеческим. Я подумала, что это чайка; возможно, так оно и было. Я потратила минут пять на то, чтобы собрать вещи и дойти до того места, откуда был виден Утюг. Я думаю, время смерти можно передвинуть на 14.05, если это вам поможет.