Ржевская дуга генерала Белова - Александр Пинченков

Так-так-так… С рецептом и инициаторами понятно. А кто же оказался в ответе за ельнинскую операцию, за ее ход и результаты? Те ли, по логике, кто именно «заварил кашу»? Нет. Ошибется тот, кто укажет на кого-либо из вышеуканных субъектов, так сказать, ельнинской истории. Большие начальники в нашей стране никогда не виноваты! В рецепт командного авантюризма входят: бездарность, равнодушие, отстраненность, изначальное перекладывание ответственности на плечи проявивших инициативу. Но здесь и разрешение (даже «приказ») действовать, — авось что получится. Кончалось провалами. А они заранее не виноваты… И с Ельней получилось именно так.

КОНКРЕТИКА ШТУРМА ГОРОДА

В бой на Ельню шло семь партизанских колонн, у каждой были руководители. Вот все семь нянек кашу и варили… Семь штурмовых колонн, привлеченных к штурму Ельни, таковы:

1). 1-й батальон полка им. С. Лазо. Командир — старший лейтенант В.И. Медведченков.

2). 4-й батальон полка им. С. Лазо. Командир — батальонный комиссар И.И. Черкасов.

3). 5-й батальон полка им. С. Лазо. Командир — старший политрук И.Е. Майоров.

4). Сводная колонна рот из состава 1-го и 2-го батальонов полка им. 24-й годовщины РККЛ. Руководит ими комиссар этого полка.

5). 3-й батальон полка им. 24-й годовщины РККА. Командир — В. Мехоношин.

6). 1-й батальон глинковского (3-го) полка из состава соединения «Дедушки». Командир — капитан В.П. Плешкевич.

7). 3-й батальон глинковского (3-го) полка «Дедушки». Командир — Н.К. Юрков.

Обратим внимание: ни командир полка «Глинка» СИ. Иванов, ни командир полка им. С. Лазо В.В. Козубский — которому, кстати, и было формально приказано руководить всей операцией — пойти со штурмующими в город не поспешили. А вот комиссар полка им. 24-й годовщины РККА Г.С. Амиров пошел. Пошел бы и командир этого полка, но не мог, будучи болен. По свидетельству партизан полка, в последующие дни и он находился в районе боев.

Как ни странно, по сию пору внятного, последовательного, хронологически определенного, детального изложения партизанского штурма Ельни в литературе нет. Это и неудивительно: участники событий из разных полков («партий») публиковали в послевоенные десятилетия удобную себе и своей «партии» версию. А потом? Потом, да и теперь, неучаствовавшим прояснить дело уж тем более трудно. Внимание к деталям обычно способствует установлению истины по делу. Но когда дело делается тысячами людей, в городе, в течение нескольких суток, когда главное — ночами и без лишних свидетелей, когда приказания все устно и документальных приказов не отдается (не сохраняется), когда сон лишь урывками и счет дней теряется, когда впервые вражеские самолеты и танки имеют задачей уничтожить именно тебя, а ни патрон, ни гранат не осталось… Вот и в мартовской Ельне 1942 г. все сложней. Мало того, что у семи нянек дитя без глазу, так еще и у всякого Федорки свои отговорки!

В представленной на сей день хронологии ельнинских событий много путаницы. Казалось бы, убедительны даты штурма, отраженные в документации (оперативных донесениях) штаба группы армий «Центр». Немцам ни к чему было что-либо подгонять под ту или иную устраивающую кого-то версию. Деловая обеспокоенность именно в тот момент, который опасен. Конкретика принятых мер и достигнутые результаты. Однако и здесь вера исследователя не стопроцентна: если с началом партизанской операции все достоверно, то о благополучном для немецкого командования завершении событий ему можно бодро отчитаться десятком часов, а то и сутками позже (утренное оперативное донесение штаба ГА «Центр» за 28 марта), чем реально отошли из города партизанские арьергарды. Основные события ельнинского штурма произошли с вечера 22 марта по ночь на 27 марта 1942 г.

Проще всего было атаковать город с юга — из района д. Селиба, и северо-запада — от Чанцово. Эти пункты, в 2—3 км от Ельни, занятые партизанами без излишних хлопот, позволяли ворваться в город одним рывком. И ворвались! Еще до полуночи 23 марта севернее железнодорожной линии, вдоль нее в город вошли подразделения 3-го батальона глинковцев. А севернее, в нескольких сотнях метров от 3-го, повел бой за кирпичный завод 1-й батальон глинковского полка. Не без боя, но все же ошеломленные натиском, немцы вскоре оставили территорию завода, отошли к центру города. Тем временем с юга и юго-запада, по Смоленскому большаку и от Селибы, в город вступили лазовские батальоны. Возможно, это произошло чуть позже, чем атака батальонов глинковского полка, ведь те никакого боя лазовцев не слышали, потому и закрепились в районе кирпичного завода. Можно говорить о несогласованности действий полков уже в ходе атаки на городских окраинах. Однако, так или иначе, партизаны и в атаке с южного направления застали противника врасплох.

Решительные штурмовые действия партизан в городе требовали флангового обеспечения — изоляции вражеского гарнизона от сильных группировок, способных прийти ему на помощь. Западнее Ельни одна из рот 5-го батальона полка им. Лазо перехватила Смоленский большак у д. Петрово. Сложнее пришлось выполнять аналогичную задачу к юго-востоку от города. Здесь первой штурмовой ночью 2-й батальон полка им. С. Лазо (П.П. Симуховича) повел бой за Данино и взял эту деревню на ближних подступах к Ельне. Частью сил батальон выбил немцев из д. Рябинки, немцы бежали. «Калужский» (Спас-Деменский) большак на участке Ельня — Самодурово, как и требовалось, был партизанами 2-го батальона перехвачен. Уже после завершения операции, на «заседании совета отряда» (именно так названо это в соответствующем протоколе) в полку им. С. Лазо, представитель политуправления Западного фронта А.И. Разговоров особенно отмечал боевую работу батальона Симуховича: «хорошо действовал 2-й батальон — это замечательный пример…»

Слаженность, мужество и отвага в атаках батальона П.П. Симуховича неоспоримы. Однако кроме субъективных обстоятельств отметим и очень важное объективное условие, повлиявшее на успешность атак в первую ночь штурма: до атакуемых деревень Данино, Самодурово, Рябинки батальону с занимаемого рубежа Стар. Шевелево и лес западнее требовалось пройти лишь 4 километра.

Совершенно иные, крайне неблагоприятствующие условия имелись для начала операции батальонами полка им. 24-й годовщины РККА. И любое обвинение этого полка в несвоевременности первой атаки — лишь показатель предвзятости, уход от правды. Штурмовая группировка полка им. 24-й годовщины РККА вечером 22 марта 1942 г. начала выдвижение к городу двумя колоннами. Северная колонна с командованием полка следовала из д. Некрасы на Клемятино, Юрьево, Ярославль. Южная колонна была сформирована в д. Холбни, вечером выступила поротно на запад, к Ельне. Посмотрите на карту: от Холбней южной колонне до Ельни 20 километров! Столько же и от Покровского северной колонне. Даже не добавляем к этому учет отрезка от Некрас (откуда двинулись штаб полка и штабная рота) до Покровского, это 15 километров. Речь даже не о «мелочах» — о дальнем расстоянии, снегах и морозе, усталости после такого марша. Речь о ресурсе времени. Марш штурмовых рот совершался в темное время суток, и никакого иного варианта действий быть не могло. Даже в случае своевременного оповещения командования полка о начале операции, выступи батальоны днем 22-го, — риск срыва операции вдесятеро выше: агентура врага (в экстренных условиях под Ельней ею применялась ракетная сигнализация), видимость партизанских колонн для вражеской авиаразведки, вероятность быть обнаруженными у небольших гарнизонов окружавших Ельню деревень, а значит — увязнуть в бою, поднять по тревоге ельнинский гарнизон.

Лишь к утру 23 марта 1942 г. роты полка им. 24-й годовщины РККА вышли на рубеж атаки непосредственно восточнее, северо-восточнее города. И ни лазовцы, ни кто-либо еще в подобных условиях добраться раньше того не успели бы. Командный пункт штурмовой группировки «Годовщины» — д. Гречино, или же Гричаны, ближе к основному оборонительному рубежу 1-го батальона. Артиллерийская группа полка в длительном переходе зимним бездорожьем отстала от пехоты. Но вышедшим к городу стрелковым подразделениям следовало не мешкать, ключом к успеху была внезапность.

Несмотря на усталость, без проволочек роты развернулись в цепи и пошли на город. Штурмовые группы полка с ходу ворвались в Заречье (обособленный восточный район Ельни), быстро вытеснили небольшие вражеские группы из этого района. Был захвачен немецкий госпиталь. Чуть позже к северо-востоку от Заречья одна из рот установила свой контроль над территорией винзавода. Подоспевшая наконец артиллерийская группа полка заняла огневые позиции в Князевке, 1 км восточнее Ельни. Утром она начала уничтожение огневых точек врага в городе, чем позволила пехоте существенно продвинуться вперед. 2-й партизанский батальон Г.Г. Ковалева, наступая в южном направлении, перерезал т.н. «Калужский» большак, вышел к линии железной дороги, где вступил в локтевую связь с подразделениями лазовского полка.