Ржевская дуга генерала Белова - Александр Пинченков

11 апреля 1942 года немецкая боевая группа «Хаазе», в несколько сотен бойцов, покинула окрестности станции Угра и была вдоль полотна железной дороги отведена на юг, в район крупного села Милятино, ныне Калужской области. В последующие день-два арьергарды немецких подразделений постепенно отошли с возникшего в ходе наступательных боев угранского выступа. Сешотино, деревни и села у станций Угра и Вертехово снова перешли под контроль советских частей. Однако этого не скажешь о деревнях округи станции Баскаковка, и не правы авторы, утверждающие, что якобы возникло даже более удобное, чем прежде, положение для беловского наступления в южном направлении. 13 апреля силы охранения 43-го армейского корпуса планомерно отошли на линию Мал. Мышенка — Баскаково. Оставленные в ходе боев в начале апреля деревни Яненки, Баскаково, Малая Мышенка стали в скором будущем словно костью в горле десанту и особенно беловцам, когда тем было приказало двинуться к Зайцевой Горе на соединение с 50-й армией.

Смеем поспорить с утверждениями некоторых авторов, сетующих на ослабление сил угранского участка опергруппы Белова в результате выделения из их состава отряда Завадовского в помощь 33-й армии. Ослабили… Ослабил главком Г.К. Жуков с его якобы крайне несвоевременными указаниями Белову насчет операции в помощь группе Ефремова… О какой же успешной обороне такими ослабленными силами района станции Угра в начале апреля могла пойти речь, когда немцы решили прорваться к своей группе «Хаазе»? Более того, оказывается, …немцы, реагируя на пассивность сил советской опергруппы, сковывавших их боевую группу «Хаазе», приступили к разработке операции по ее деблокированию{63}. Дескать, русские у Вознесенья выдохлись, сидят, значит — слабы, так почему бы их не оттеснить. А как насчет необходимости для противника сначала рассечь непассивные советские силы внешнего фронта обороны под Баскаковкой, Вертехово и Богородицким? Это первое. Второе, насчет пассивности под Угрой: там к концу месяца остались не отличившиеся дерзостью в прежних боях, — кавалерия, батальон полка Жабо и десант. А вбившие с юго-запада клин к станции роты «Северного медведя», они-то где? А их, весь отряд «Северный медведь», — превращать их в новую 329-ю стрелковую дивизию, — отвел отсюда в тыл П.А. Белов! Численность отряда в тот момент — около 9 сотен человек, это почти в полтора раза больше всего отряда М.Н. Завадовского, направляемого для прорыва к ефремовцам. «Северный медведь» был отправлен Беловым именно в эти дни из-под Угры в потаповский лес, и вели они потом какие-то разведки под Шишково в Семлевском районе. Других дел не было, там тихий участок фронта. Так зачем Белов столь «своевременно» убрал с Угры самых боеспособных? Это разве не ослабление сил советской опергруппы, сковывавших их боевую группу «Хаазе»?! Ослабление, причем самим П.А. Беловым. И гораздо более сильное, чем формирование из части этих войск сводного отряда полковника Завадовского.

Теперь вернемся ко вроде бы не числящимся среди пассивных силам советской опергруппы, тем, что на внешнем фронте блокады угранской группы «Хаазе». Есть в действиях штакора и лично П.А. Белова малоизвестный факт, заставляющий по-иному взглянуть на внезапный успех врага в апрельском прорыве через Вертехово. Напомгош, именно район Вертехово — важнейший участок деблокирующей группу «Хаазе» вражеской операции. Именно овладение Вертехово позволяло немцам без боев лесным районом Дачи Станкевича вдоль железнодорожной линии быстро подойти к группе «Хаазе». От Вертехово для противника кратчайший путь с юга к группе «Хаазе», кроме того, именно Вертехово — центральный пункт горловины для выведения группы «Хаазе» с выступа. Любознательный читатель, пожелавший узнать о положении дел на вертеховском участке до апрельских боев, нашел бы из книг советской эпохи очень немногое. Вот, вероятно, единичный пример упоминания собственно Вертехово: «28 февраля… противник двинул… Под воздействием… огня эшелоны уйти назад. То лее повторилось 1 и 2 марта. После длительных боев гитлеровцам все же удалось занять Вертехово, но ненадолго{64}». Без конкретики датировки и частей, однако раз ненадолго — это про апрельскую операцию. Кто-то скажет — в постсоветские годы пробел восполнен. Да, но для нас важна именно странная поверхностность советских формулировок — как индикатор. И в данном случае то же самое, начинаем разбираться и — срабатывает. Станция Вертехово, взятая и закрепленная за собой отрядом «Северный медведь» на рубеже февраля—марта 1942 г., удерживалась подразделениями этого отряда весь период до конца марта. В начале апреля здесь уже оказались вместо подразделений «Северного медведя» совершенно другие части и подразделения, им и довелось попытаться держать Вертехово …недолго. Немаловажный психологический аспект на войне, имеющий множество подтверждений: кто взял пункт, кровью заплатив и победив, тот держит зубами, до последнего патрона, ведь это «свое», и друзья погибшие — тут рядом, под еловым лапником в воронках… А вот смена частей на обороняемом участке, да еще перед самым вражеским ударом — не к добру. Сменившим здесь неизвестная, «неродная» местность, непонятны ни конфигурация линии фронта, ни угрожаемые направления возможной вражеской атаки, ни оборонительное значение того или иного участка с учетом, например, прохождения дорог в свой тыл. Система организации обороны оставляет желать лучшего и восстанавливается далеко не сразу. Следствие — неизбежное качественное ослабление обороны данного участка. Так вот, генерал П.А. Белов со своими штабными помощниками не придумали ничего лучшего, как заменить державшие месяц Вертехово подразделения отряда «Северный медведь» своими конниками, и это на оси кратчайшего пути удара к группе «Хаазе», и это всего за несколько дней до немецкого здесь удара, и это на стыке с 4-м ВДК. В рамках выполнения приказа командования 1-го Гв. КК 3-я рота отряда «Северный медведь» по состоянию на 25 марта 1942 г., сдав 2-й гв. кавдивизии свой участок обороны под Вертехово, выступила в глубину тылового района, на Зевыкино (9 км западнее села Хватов Завод). Роте предстояло пройти от Вертехово около 30 км — ровно столько, сколько от этой станции до участка предстоящего удара отряда Завадовского под Знаменкой. С той разницей, что не на северо-восток, а на северо-запад, в тыл.

Так разве формирование отряда Завадовского решило судьбу апрельских боев на линии Вертехово — станция Угра? Разве «Из-за образования еще одной ударной группы и без того слабая группировка партизан и кавалеристов вокруг группы “Хаазе” …была еще больше ослаблена»!{65} Бывает, целостность конструкции зависит от одного болта — в нужном месте надлежаще закрепленного. Рота, конечно, — не много, но ее, как тот болтик, убрали из-под Вертехово зря. «Знатоки» в своих книгах почему-то не уточняют, когда подразделения беловских кавполков перед вражеским деблокированием группы «Хаазе» расположились в Бол. и Мал. Мышенках, в Вертехове? За сколько дней до сдачи ими врагу этих пунктов? Располагаем документальным подтверждением, что за два (Б. и М. Мышенки), три (Вертехово) дня. Это, что ли, назвать неослаблением, усилением обороны участка? Да в случае стремительного вражеского удара «конногвардейцы» единственной в тыл дороги для отступления не нашли бы, не ознакомились они еще толком с местностью. Давайте теперь кивать на вынужденное для Белова «ослабление ослабленных». Жуков с Булганиным виноваты. А сам-то Белов — ни при чем?!

П.А. Белов снял с обороны и вывел с фронта отряд «Северный медведь», конечно, не предвидя обострения боевой обстановки на Угре. Немцы захватили врасплох. Не зная о действительных целях противника, советское командование расценивало активные наступательные действия милятинской группировки как попытку отрезать от группы Белова 4-й воздушно-десантный корпус. Именно так, в частности, описывает происходившее и сам генерал П.А. Белов{66}:

«Десять дней, со 2 по 12 апреля, продолжались бои, достигавшие крайнего ожесточения. Немцы стремились во что бы то ни стало отрезать от нас и уничтожить парашютистов. Дело дошло до того, что мне пришлось ввести в действие резерв группы, 6-й гв. кавалерийский полк подполковника Князева. С помощью резерва удалось наконец отразить наступление гитлеровцев».

Приятно, конечно, отчитаться перед молодым поколением: мы наступление отразили. Читай — победа, очередная победа! На деле же — совсем не та война, что в мемуарах.

Как свидетельствует текст дневниковых записок П.А. Белова, лишь после получения 11 апреля 1942 г. известий о выводе немцами своих сил из района станции Угра на юг Павел Алексеевич сделал наконец верный вывод о целях противника в той операции: «Я делаю вывод, что страхи Казанкина об опасности со стороны гарнизона немцев близ ст. Угра напрасны, и что противник проводил частную операцию по освобождению окруженных гарнизонов в Вознесенье и Сенютино». Именно такой, подлинной своей цели — враг достиг. Потому части группы Белова и смогли «наконец отразить наступление».