Пронзенное сердце - Сьюзен Кинг

Она слегка закусила губу и, все еще глядя на него, покорно кивнула.

Этот взгляд заставил снова ярко запылать угли, которые постоянно тлели в душе Черного Шипа и согревали его. Как же ему хотелось протянуть руки и заключить эту маленькую женщину в объятия, снова почувствовать сладкую муку ее близости. Кроме того, необходимо было исправить ошибки прошлой ночи. Сейчас, когда он в какой-то мере определился в своих планах и поступках, так хотелось загладить обиды, нанесенные этому дорогому существу!

Золотые волосы Эмилин светились янтарным огнем, отражая пламя камина. Глаза, широко открытые и казавшиеся огромными на маленьком лице, серьезно смотрели из-под густых бровей. Девушка расправила плечи, и Черный Шип невольно подумал, что, несмотря на кажущуюся хрупкость, во всех ее движениях и в самой фигуре чувствуется какая-то невысказанная, но готовая в нужный момент проявиться, сила. Кроме того, эта девочка явно наделена гибкостью ума и легкостью сердца — к счастью, ибо, если она согласится на его план, они ей очень и очень пригодятся.

— На рассвете я буду готова, — коротко произнесла Эмилин. — Благодарю.

— Долг есть долг, миледи, — почти прошептал ее спаситель, — и я с радостью исполню его.

Одному Богу было известно, с какой истовостью Черный Шип готов был исполнить обещанное. Но он прекрасно понимал и опасности, таящиеся в его плане. Та свадьба, которую он задумал, могла поставить в опасность и их жизни, и их сердца.

Глава 10

— Господи, за что же все это? — бормотала про себя Эмилин, прыгая на одной ноге и с отчаяньем глядя в спину своему спутнику: Черный Шип уверенно шел шагах в пятидесяти впереди. Кожаная сумка оттягивала девушке плечо, на пятке образовался волдырь, а последний привал был еще утром.

Черный Шип без устали ровной походкой, быстро и уверенно шагал вперед. Уже через час спутница его начала неумолимо отставать, но он лишь иногда оглядывался, чтобы удостовериться, что она еще идет за ним. Изнуренная, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, Эмилин наконец-то решила остановиться — ей уже было безразлично, согласится ли на это ее спутник.

Оглянувшись вокруг, она в одно мгновение забыла и о неудобной, натирающей ноги обуви, и о раздражающей неутомимости Черного Шипа. Откинув капюшон, девушка медленно шла по залитой солнцем поляне, по щиколотку утопая в зарослях розового весеннего вереска и лютиков. Высокие темные утесы, нависающие над долиной, уже остались позади, а сейчас природа стала еще более дикой и прекрасной.

Слева впереди расстилались широкие, словно уснувшие, болота, усеянные розовыми цветами и окаймленные темной полосой леса. Чуть ниже блестела серебряная река. Справа же узкое ущелье рассекало землю. Услышав приглушенный шум, Эмилин подошла ближе и осторожно посмотрела вниз. Водопад яростно скатывался по скалистой стене и на самом дне узкого оврага превращался в озеро — примерно в восьмидесяти футах под ее ногами.

Черный Шип ждал, остановившись, закутанный в длинный коричневый плащ с поднятым капюшоном. Плащ этот скрывал его почти полностью — открытыми оставались башмаки, борода и часть левой руки. А за спиной висели лук и колчан со стрелами. Постояв с минуту, он не выдержал и направился назад, к девушке.

— Это место называется «Водопад Мерси», — пояснил он. — Легенда утверждает, что оно святое и оберегает его фея, которую зовут именно так — Мерси. Считается, что вода из пруда приносит счастье, но пить ее надо только здесь — нельзя уносить с собой.

— Давай остановимся и попьем, — попросила Эмилин, взволнованная магической силой воды.

— Конечно, — с готовностью согласился ее спутник. — Нам как раз пора отдохнуть.

Черный Шип начал уверенно спускаться по крутой тропинке с покрытого мхом склона, а Эмилин старалась не отстать от него. Они пробирались между нагромождений камней, влажных от брызг водопада. В каждой расщелине рос папоротник. Вместе с кустами горных роз и золотой камнеломкой он причудливым узором покрывал склон. Сам водопад был не очень велик — он скатывался с края утеса, перепрыгивая через вековые камни и разбиваясь на мельчайшие брызги, а потом, уже лишенный своей бешеной силы, стекал в спокойный пруд.

— Да уж! — воскликнула Эмилин, усаживаясь на камни, нависающие над озером как раз напротив водопада. — Самое подходящее для феи место! Как будто сидишь на дне колодца! — Она подняла голову и взглянула на край утеса, который, казалось, парил в небе.

— Довольно шумный колодец, — ответил Черный Шип. Им обоим приходилось почти кричать, чтобы расслышать друг друга. Он скинул с плеча лук и присел рядом с ней, спустив ноги с утеса. Эмилин посмотрела вниз:

— Там глубоко?

— Очень, — ответил ее спутник. — Хочешь пить? Улыбнувшись, девушка кивнула. Черный Шип ловко повернулся и лег на живот, опустив сложенные руки в воду. Зачерпнув полную пригоршню, он снова сел и протянул ей руки. Эмилин с сомнением смотрела на него. Он понял:

— К сожалению, миледи, у меня нет с собой серебряного кубка.

Эмилин ничего не оставалось, как взять его руки в свои и, наклонившись, сделать несколько глотков. Вода оказалась холодной и хранила вкус и запах его рук, а еще — дыма, кожаной одежды и лавандового мыла, которым снабдила их Мэйзри. Девушка опустила глаза.

— Спасибо, — еле слышно произнесла она. Он медленно опустил руки. Потом снова зачерпнул воды и напился сам. Провел мокрой рукой по лицу и непослушным волнистым волосам. В эту минуту сходство с бароном бросалось в глаза, хотя девушка считала, что лесной рыцарь гораздо красивей своего кровного брата. Глаза ее повелителя казались совсем зелеными — лишь немного светлее, чем растущий вокруг мох. Выражение лица, да и сама фигура принадлежали человеку свободному и раскованному, живущему в согласии с самим собой и окружающей природой. А этого совсем нельзя было сказать о Николасе Хоуквуде.

— Давайте здесь поедим и отдохнем, миледи, — предложил он.

Эмилин согласно кивнула и развязала сумку.

— Мэйзри славно снабдила нас, — проговорила она, расстилая на камне небольшую скатерть. Достала головку сыра, буханку черного хлеба, лук, сушеные яблоки. — В последнее время я отнимаю у вас слишком много времени, — как бы извиняясь, заметила она, нарезая хлеб и сыр ножом, который Черный Шип снял со своего пояса.

— Это время посвящается вам без малейшего сожаления!

— Черный Шип, — продолжала девушка. — Что же все-таки вы делаете в долине?

— Я лесник, миледи, а это значит, что приходится следить за всем вокруг: например, чтобы во время охоты не убивали слишком много королевских оленей и диких кабанов.