Земля ковбоев. Настоящая история Дикого Запада - Кристофер Ноултон

и возведение забора, зато больше вам не надо было беспокоиться о том, что ваш скот отобьется и смешается с чужими стадами, что влекло за собой проблемы с переклеймением и кражей мэвериков. Забор также снижал потери от хищников — особую проблему представляли волки. К тому же, если вы огораживали свое ранчо колючей проволокой, вам не нужно было дважды в год проводить трудоемкий сбор скота, а значит, требовалось меньше ковбоев, что, в свою очередь, означало снижение затрат на оплату труда и повышение рентабельности. Кроме того, с помощью забора можно было отгородиться от гомстедеров и выделить водопои или лучшие пастбища в собственное исключительное пользование — по крайней мере, идея была такой, хотя позже это привело к конфликтам. Лежащая в основе этого экономика была предельно ясна: чем больше ранчо, тем больше отдача от инвестиций в изгороди из колючей проволоки. Это во многом объясняет размер ранчо XIT в Техасе, которое располагалось на полосе земли шириной около 30 миль, проходившей через десять округов{103} в Техасском выступе: при площади около 3 млн акров (свыше 12 000 км2) оно было крупнейшим огороженным скотоводческим хозяйством в мире.

Однако колючая проволока имела и ряд существенных недостатков. Например, во время сильной метели скот мог оказаться прижатым к изгороди, и животные иногда замерзали до смерти; тогда как без проволоки скот имел возможность спокойно двигаться по ветру. Кроме того, проволока оставляла дырки в коже животных, что приводило к заражению личинками мясной мухи: насекомые откладывали яйца в ранки. Эта проблема решилась с появлением в середине 1880-х гг. варианта проволоки с укороченными колючками. Но какими бы ни были недостатки колючей проволоки, сопротивляться ее распространению было невозможно.

Скотоводческие магнаты стали повсеместно использовать колючую проволоку, когда их устремления начали расходиться с интересами более мелких партнеров по бизнесу, а также с интересами ковбоев и гомстедеров. Это приводило к мелким конфликтам (например, сносам изгородей), что в конечном итоге переросло в войны за пастбища, разразившиеся в конце эры скотоводческого бума.

Этим конфликтам способствовали и другие факторы, например засуха, рост безработицы среди ковбоев и страх перед монополиями. Но в основном все споры сводились к тому, кто и каким образом использует новую проволоку.

Распространение колючей проволоки, которую многие восприняли как новое полезное средство, имело и другие масштабные последствия для истории и культуры открытых пастбищ. Она навсегда уничтожила шансы на восстановление стад бизонов и многочисленных племен индейцев Великих равнин, жизнь которых некогда зависела от этих животных. Теперь открытые пастбища можно было нарезать на ранчо и гомстеды. В этом смысле развитие колючей проволоки захлопнуло дверь для одной культуры и открыло для другой.

10. Замок Фрюэна

Мортон Фрюэн и его брат Ричард стали одними из первых членов Шайенского клуба. Подобно Хьюберту и Артуру Тешмахерам, а также приятелям Тешмахеров по Гарварду, они относились к числу тех состоятельных молодых людей, которые, приехав в Шайенн, получили волнующий опыт покупки ранчо и совершили увлекательное путешествие по местным магазинам для приобретения всего необходимого для его обустройства. Как и братья Тешмахер и Элрихс, они вскоре построили дом в Шайенне, чтобы постоянно участвовать в местной жизни, занимаясь бизнесом и предаваясь удовольствиям.

Когда братья Фрюэн только приехали на Запад, они провели лето 1878 г. в компании трех друзей по Кембриджскому университету, охотясь на дичь в западном Вайоминге. Они убивали вапити, чернохвостых оленей, вилорогов и толсторогих баранов, ставили на ночь крошечные двухместные альпийские палатки[215] и использовали спальные мешки из меха опоссума с подкладкой из мягких рысьих шкур. В конце года, когда их приятели вернулись в Англию, братья начали всерьез искать подходящее место для своего будущего скотоводческого хозяйства.

В сопровождении двух егерей Фрюэны отправились из того места, где ныне располагается город Коди (штат Вайоминг) через Бигхорнские горы, чтобы осмотреть землю в отдаленной долине, где уже не было индейцев; они слышали, что эта территория могла бы подойти для ранчо. Они ехали по сельской местности, изобилующей дичью, — такого рая для спортивной охоты братья не видели нигде, кроме Восточной Африки. По пути они встретили бедных, но дружелюбно настроенных индейцев племени шошонов, вооруженных лишь луком, стрелами и единственной старенькой винтовкой Springfield. Индейцы попросили их подстрелить несколько бизонов, чтобы пополнить зимний рацион племени, и братья с радостью согласились. Спустя несколько дней, при переходе через высокий перевал, путь им преградил сильный снегопад. Пробиться сквозь сугробы было невозможно, однако проводнику пришла в голову идея использовать в качестве снегоочистителя находившееся неподалеку стадо бизонов. Направив своих лошадей в сторону животных, всадники с криками погнали их вперед, как стадо лонгхорнов. Бизоны протоптали в снегу дорогу длинною пять миль и, двигаясь за ними, путешественники преодолели перевал. Фрюэн вспоминал, как самцы, идущие впереди стада, поднимались и опускались в глубоком снегу — подобно дельфинам в волнах. Через день четверо мужчин спустились с гор в широкую долину длиной и шириной в сто миль, где, к их удивлению, не обнаружилось снега. Посредине долины в окаймлении тополей текла, извиваясь, река Паудер, которая и дала ей имя. Через несколько минут всадники уже неслись галопом по рыжеватой осенней траве, казавшейся густой и пышной, словно лисий мех.

Братьев поразила умиротворенность здешней природы и плавный волнистый ландшафт с почти чувственными очертаниями. Даже не особо разбираясь в скотоводстве, Фрюэны поняли, что эта земля идеально подходит для выпаса. Прежде всего, здесь было много воды. Действительно, по данным историка Джона Дэвиса, взявшего на себя труд провести соответствующие подсчеты, с восточных склонов Бигхорнских гор на территорию, которая позже станет округом Джонсон, сбегает 13 глубоких потоков[216], обеспечивающих достаточное количество кристально чистой воды, а изобилие воды обычно означает изобилие травы. Большинство этих ручьев впадали в Паудер или в Тонг (обе эти реки текли на север в сторону Монтаны). Кроме того, пологий рельеф позволял легко передвигаться на лошади.

Фрюэны наткнулись на одно из самых девственных и плодородных пастбищ на американском Западе. Если и существовала такая вещь, как Шангри-Ла{104} для скотоводов, то это, несомненно, была она. Другие люди, прибывшие туда позже, чувствовали то же самое, и по прошествии времени кажется далеко не случайным, что именно здесь, в долине реки Паудер, развернулась наиболее ожесточенная борьба за землю — и именно здесь эра скотоводства на открытых пастбищах подошла к печальному концу, завершившись битвой между крупными магнатами-скотоводами и ковбоями. Позже, поколение спустя, эта долина станет центром