Лихорадка в ритме диска - Наталия Яровая

Официант придвинул мне стул, я уселась за столик, китаец тоже присел, улыбаясь голубоватыми европейскими зубами. Катьку бы сюда, посмотрели бы, а то все морщится на китайцев!

— Меня зовут Се Де Шень, — сказал он. По-русски сказал. С акцентом, конечно, но очень четко. Но от этого легче не стало. — А вы — Марлина. Мой соавторл. — С буквой «р» он явно не дружил.

Голос у китайца был удивительно красивым — бархатный баритон, что в общем-то не редкость у азиатов.

И мысль высказал примерно правильную, хотя ведь он-то этого знать не должен! Я взяла себя в руки:

— Вы замечательно говорите по-русски!

— Не так уж замечательно. — Он заговорщицки подмигнул мне. — Но пусть это будет нашим секрлетом. Не выдавайте меня!

— В смысле, что не замечательно говорите?

— В смысле, что вообще говорлю.

Я кивнула, как болванчик. Но глаза китайского товарища оставались непроницаемыми. Он взял меню и невинно пояснил:

— Я еще и читать умею. Давайте закажу на свой вкус.

Тут я окончательно поняла, что дела мои плохи. Очень плохи!

Се Де Шень сделал заказ. На китайском языке. Указывая пальцем на номера блюд в меню. Официант все понял.

— Вино на ваш вкус, — сказал он мне по-китайски. Я заказала первое попавшееся. Здесь наверняка все вина хорошие. — Вы рластерлялись? — Как только официант исчез, китайский товарищ снова перешел на русский.

— Да, — честно созналась я. — И вы знаете отчего.

Он продолжал спокойно смотреть на меня, но я решила идти до конца:

— Вы ознакомились с переводом. Давайте не будем играть в кошки-мышки.

— Не будем, — согласился он. Немного помолчал и добавил: — А я думал, что вы — такая серленькая мышка с малыми волосами на затылке.

— Я тоже представляла вас пузатым бонзой.

Мы улыбнулись друг другу. Может, пронесет? Может, он все-таки не вникал в русский текст?

Официант принес большие бокалы на длинных ножках и бутылку вина.

Мы перешли на китайский.

— Где вы учили русский?

— Сам. Потом в России. А вы — китайский?

— В университете.

— Здесь?

— Да. Факультет международных отношений. Еще английский. — Я вздохнула отчего-то.

Он перешел на английский:

— Я закончил Гарвардский университет.

Похвастался, конечно. Я уважительно кивнула, хотя… Хотя его гарвардский английский все равно звучал китайским английским.

У меня спасительно затренькал телефон. Я извинилась и ответила:

— Алло!

— Это я, — обиженно буркнула Катька и замолчала. Как будто это я ей звонила.

Помолчали.

— Кать. — Я не выдержала первой. — Ну чего?

— Ничего. — Сейчас еще трубку бросит! Но она передумала. — Как там дела-то?

— Да так себе.

— Норлмально! — подсказал Се Де Шень.

— Нормально, — повторила я. Опять же как кролик.

— Приехать за тобой? — Подруга совсем оттаяла.

— Спасибо, Кать. Меня привезут.

— Ладно. Звони, если что.

— Угу.

Как-то вдруг стало легче на душе. Официант принес наш заказ, и мы приступили к трапезе. Дешень, как назвал его Ромка (подходяще, кстати, назвал), поднял свой бокал и предложил лаконичный тост:

— За завтрлашнее мерлопрлиятие! Чтоб все прошло блестяще.

Я подавленно промолчала. Что он имеет в виду? Вдруг поднимет скандал по поводу моего перевода? Чуяло мое сердце, что дело пахнет керосином…

Больше мы про «завтрла» не вспоминали. Разговаривали ни о чем. Дешень делился впечатлениями о России и очень хвалил рост экономики Китая. Отобедали за полтора часа, после чего тепло попрощались, и каждый уселся в «свой» джип. Я так и осталась в растрепанных чувствах и сильных переживаниях за свое будущее, которое внушало мне все большую тревогу.

— Ну чё? — с порога спросила Катька. Я живописала нашу встречу, и она тоже призадумалась. — Ладно, — определилась она. — Завтра, так или иначе, все закончится.

Умеет подруга утешить, ничего не скажешь!

— А послезавтра поедем снова к морю, — преданно заглядывая в мои глаза, предложила она. — Ну, Мань, денька на четыре! Такие солнечные дни стоят! Последние уже.

Не очень-то мне хотелось возвращаться в те места, но Катьке, видно, не терпелось закрепить дружбу с Жоржем Маневичем. Пришлось согласиться:

— Если доживем до послезавтра.

Наутро я решилась и все-таки позвонила в фирму, где наш покойный числился генеральным директором.

— Доброе утро! — приветствовал меня бодрый женский голос. — Компания «Строймастер». С кем вас соединить?

— С Павленко. Олегом Михайловичем, — не менее бодро попросила я. На другом конце провода возникла тревожная пауза, после чего секретарша сурово уточнила, кто его спрашивает. Ничего другого я не ожидала и выдала приготовленную заранее байку: — Газета «Светские хроники». Он еще месяц назад обещал нам интервью.

— Понятно. — Женский голос снова стал приветливым, но явно потерял ко мне всякий интерес. — Олег Михайлович находится в командировке.

— Когда можно перезвонить?

— Не знаю. — Опять заминка. — Попробуйте через недельку. Или оставьте свой телефон. Мы с вами свяжемся.

Ага! Размечтались! Я продиктовала первый попавшийся набор цифр и отключилась. М-да, выходит, наш покойник по-прежнему покоится на дне реки. Видимо, его ищут. Нет, его наверняка ищут! Пусть у него нет семьи, но друзья-то должны быть. Любовница, партнеры, наконец. Генеральный директор такой крупной фирмы! У них, наверное, и служба безопасности на уровне. От страха у меня почему-то похолодело в области желудка, и я пошла будить Катьку. Та спала сном невинного младенца, чем очень разозлила меня, и я рявкнула:

— Просыпайся давай! Одиннадцать часов!

Катька мгновенно уселась в кровати и захлопала сонными глазами:

— Марин, чё случилось-то?

— Случилось! Павленко нашего никто не нашел и не выловил!

— С чего ты взяла?

Я обрисовала свой разговор с секретаршей. Катька как-то на глазах перестала быть сонной и уточнила, почему-то шепотом:

— Так он, выходит, так и лежит… там. А как же рыбаки? Перестали рыбачить, что ли?

— Слушай! — пришла мне в голову страшная мысль. — А вдруг он не своей смертью умер? Грохнули и смылись.

— Да нет, не похоже. Чем грохнули-то? Никаких следов. И аварии не было. Ему явно плохо стало, вот он и тормознул на этом мостике. А дальнобойщик, ты сама видела, простое совпадение.

Пожалуй, она права, но мне все равно было не по себе.

— Кать, может, как-нибудь анонимно сообщить, где он лежит? Письмо написать или из телефона-автомата позвонить?

Катька почти согласилась со мной, но потом передумала: