Открытие Америки - Алексей Крайнов

красным поясом, тряхнула на развороте копной длинных, чуть вьющихся волос и села с двумя подругами на второй ряд, ближе к учителю, по левую руку от меня.

Преподавательница вышла из-за стола и приступила к уроку.

– Тема на сегодня: «Приглашение на ужин». Кто голоден, кто уже поел?

Народ за партами зашевелился, засмеялся – многие ещё не ужинали, урок обещал быть нескучным!

– Начинаем с разогревающих вопросов. – Паула подошла к доске и вывела столбиком английские фразы:

• How often do you eat out with your friends?

• Which do you like better: going out for dinner or being invited to a friend’s house?

Идея и смысл вопросов мне были хорошо понятны, но некоторые обороты не мешало выучить наизусть – такое помогает в повседневной речи, особенно если идиомы отлетают от зубов автоматически.

* * *

«Как часто я ем вне дома, в кафешках со своими друзьями?»

Должен признаться, это не было моей привычкой ни в России, ни здесь, в США, если не считать «Макдака». Да и не был я особо избалован на эту тему.

Впервые в настоящее кафе, а не в гости или в столовую, я сходил лет в шестнадцать, на первом курсе, когда пригласил на свидание девушку Алёну. Она появилась в моей жизни при довольно необычных обстоятельствах.

Невероятная наша история началась в детстве, в пионерском лагере. Какими же мелкими мы были в тот волшебный год! Я переходил в третий класс, она – во второй. Восемь-девять лет детям!

Вожатые устроили грандиозное событие на несколько младших отрядов – «Рыцарский турнир». Пробиваясь через риторические и физические испытания, в картонном шлеме с бумажным забралом и выстроганным из доски мечом, я сумел пробраться в пару рыцарей-финалистов. Там моей Прекрасной дамой, выбирающей своего рыцаря, определили Алёну, одетую в кружевное белое платье. Она вышла в зал в сопровождении подруг – фрейлин.

В финале, по условиям противостояния, я читал Алёне стихи и делал ей комплименты, соревнуясь в изяществе и оригинальности с моим другом и одновременно главным соперником по турниру.

– Милая, – начинал мой противник в картонном шлеме.

– Красивая, – парировал я под аплодисменты публики.

– Весёлая! – асимметрично атаковал конкурент.

– Загадочная, – повышал я градус, поднимая деревянный меч.

– Домашняя! – заявил мой соперник, отчего Дама поначалу застыла в недоумении, а затем с надеждой перевела взгляд на меня.

– …Любимая! – воскликнул я.

Этим эпитетом, произнесённым с истинным жаром сердца, я завершил словесную баталию и завоевал сердце Дамы, судей и толпы сверстников.

Эх, знали бы наши вожатые, что мой мягкий детский мозг поплывёт от таких впечатлений, и с того момента я восемь лет (полжизни к моим шестнадцати годам!) буду платонически влюблён в девчонку по имени Алёна!

Я буду писать ей длинные письма и ждать её ответов, с нетерпением проверяя почтовый ящик на пути из школы, посвящать ей стихи и песни, высылать рукописи с посвящением, приезжать к её дому на другой конец города посидеть во дворе – не осмеливаясь и подумать о встрече!

Первый альбом, записанный с Майком Решетниковым в квартире на Бажова, и его заглавная песня «Это снова повторится» тоже посвящались Алёне.

Только после поступления в университет я осознал, что эта детская любовная история, потрясшая меня, заложившая базу моего романтизма и будущих взрослых чувств, должна всё же как-то разрешиться.

Набравшись храбрости, я позвонил Алёне на домашний телефон. Да, я знал его много лет, но и не думал набирать номер: я убеждал себя, что это будет вторжением в её мир, хотя втайне просто боялся разрушить мир собственный, сотканный из чувств небесного цвета и глубины.

– Алло! – На том конце трубки прозвучал взрослый мужской голос.

– Здравствуйте, Алёна дома? Вы не могли бы позвать её к телефону?

Я задыхался от волнения и проговаривал каждую фразу на одном выдохе, чтобы не споткнуться на середине.

– Да, сейчас, подождите. Как вас зовут?

– Алексей.

– Алёна! Тебя зовёт к телефону Алексей, подойдёшь?

Не могу сказать наверняка, что испытывала тогда эта девушка, уже взрослая, шестнадцатилетняя. Через полминуты она взяла трубку.

– Привет.

Так странно было слышать голос живого человека, за годы превратившегося для меня в воздушную, по определению недосягаемую мечту.

– Привет. Это Алексей, рад услышать тебя. – Я отвёл трубку, чтобы не выдать глубокий вдох.

– И я тоже. Не думала, что ты вообще когда-нибудь позвонишь, – произнёс голос на другом конце провода после секундной паузы.

– Да, много лет, что говорить. Как у тебя дела?

– Всё хорошо, я дома, последний год школы, готовлюсь к поступлению. Как ты?

– Я на первом курсе, тоже всё в порядке. – Усилием воли я активировал в себе бесстрашного рыцаря-победителя из второго класса: – Слушай, давай встретимся?

– Ты серьёзно? Ну хорошо, давай. Когда, где?

Я позвал Алёну прогуляться по центру и затем посидеть в какой-нибудь кафешке. Стоял ранний вечер красивой осени.

В условленном месте я встретил совершенно незнакомую мне невысокую девушку с каштановыми волосами, в пальто, на каблуках, носившую при этом родное мне имя и знавшую про меня всё. Я вручил ей цветы, и мы прошлись по главному городскому проспекту – под звон трамваев и гул машин, уворачиваясь от встречных прохожих. Разговор шёл о простых вещах: учёбе, родителях, увлечениях. Ни слова о наших невероятных годах переписки, о романтической любви – она существовала исключительно в нашей альтернативной вселенной и по самой своей природе противилась пересечению с повседневной жизнью.

Нагулявшись, мы продолжили общение в кафе на Луначарского, где народ ел и, как мне показалось, не меньше пил. Таким было начало девяностых – до мишленовских звёзд ресторанам и публике было ещё расти и расти.

На ту встречу я потратил всю свою первую стипендию, чем обрёк себя на голодный месяц. Несомненно, этот важнейший день моей жизни того стоил. Он закрывал гигантский пласт детства, сформировавший серьёзную часть моей личности, и я готов был потратить в тот вечер всё, что у меня есть.

За ужином Алёна поделилась планами на жизнь – её интересовали экономика и юриспруденция. Она удивилась, что я съехал от родителей и живу один, поинтересовалась моими жилищными условиями, стипендией – и всё пыталась выяснить, не иностранец ли басист Майк, которого я упоминал в рассказах о моих музыкальных проектах.

К концу вечера мы оба поняли, что эта встреча официально закрывает нашу вышедшую из детского рыцарского турнира средневековую, почти петрарковскую историю многолетней романтической любви. Попрощавшись лёгким объятием, мы разъехались по своим домам и, как, наверное, задумывалось свыше, больше никогда не видели друг друга.

* * *

– Обратите внимание на новые