Выброшенная жена дракона. Вернулась почти добровольно - Таня Драго

холодными голубыми глазами. И рядом с ним — аэллэ Тарион, правитель Атала.

Я едва узнала его. Вместо бледного, изможденного старика передо мной был мужчина, выглядевший заметно посвежевшим — с более ясными глазами, прямой спиной, улучшившимся цветом лица. А ведь прошло не более десяти минут.

Вот это воздействие. Вот это… отец.

Они не заметили нашего появления, поглощённые разговором.

— ...всё идёт не по плану, — говорил Каронг, его голос был напряжённым. — Сначала девчонка исчезает, потом эта история с браслетами, теперь Родарен...

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, племянник, — голос аэллэ звучал растерянно. — Какой план? Что происходит? Ты обещал объяснить, почему я вдруг чувствую себя лучше, но вместо этого говоришь загадками.

Каронг нервно постукивал пальцами по столу.

— Неважно, дядя. Главное, что вы поправляетесь. Это... чудо целительства.

Дьярвет сделал шаг вперёд, и половицы под его ногами предательски скрипнули. Оба мужчины резко повернули головы в нашу сторону. На лице Каронга отразился шок и страх, а аэллэ Тарион выглядел скорее удивлённым.

— Халидэл? Кераль? — произнёс аэллэ, щурясь в нашу сторону. — Это действительно вы?

— Боюсь, ваше "чудо целительства" подошло к концу, риану Каронг, — сказал Дьярвет, входя в зал. Я следовала за ним, чувствуя, как внутри нарастает холодная ярость.

Каронг выглядел так, словно готов был броситься к окну и выпрыгнуть из него, лишь бы не находиться с нами в одной комнате. Его лицо побледнело, глаза метались между нами и дверью, словно оценивая шансы на побег.

— Что происходит? — спросил аэллэ Тарион, переводя взгляд с нас на своего племянника. — Каронг, объясни немедленно!

— Это всё Родарен! — выпалил Каронг, отступая к стене. — Это была его идея! Я просто выполнял приказы!

— Родарен? — аэллэ нахмурился. —При чём тут он?

— Он мёртв, — сказал Дьярвет коротко. — Как и все планы вашего племянника.

Аэллэ Тарион выглядел совершенно сбитым с толку. Он повернулся к Каронгу, требуя объяснений.

— О чём они говорят? Какие планы? Что ты натворил, Каронг?

Каронг, загнанный в угол, выглядел чертовски напуганным, но всё ещё пытался увиливать.

— Дядя, не слушайте их! Они пытаются настроить вас против меня! Это они виноваты во всём! Они и Родарен!

— Прекрати лгать, — сказала я холодно, делая шаг вперёд. — Мы знаем правду. Мы знаем о магическом внушении, о браслетах, о том, как вы с моим отцом использовали аэллэ.

— Использовали меня? — аэллэ Тарион выглядел всё более растерянным. — Каронг, что она имеет в виду?

Каронг открыл рот, закрыл его, снова открыл, словно рыба, выброшенная на берег. Наконец, видя, что отпираться бесполезно, он выпрямился, и на его лице появилось выражение холодной решимости.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо. Вы хотите правду? Вот она: да, я использовал вас, дядя. Вы были слишком слабы, чтобы управлять Аталом. Слишком мягки, слишком... добры.

Аэллэ Тарион смотрел на своего племянника с выражением глубокой боли и разочарования.

— Ты... ты отравил меня? — спросил он тихо.

— Не я, — ответил Каронг с кривой усмешкой. — Родарен. У него был особый дар — высасывать жизненную силу из других. Очень удобно, не правда ли? Вы медленно угасали, а я становился всё более незаменимым советником. Ещё год-два, и вы бы умерли, а я стал бы следующим аэллэ.

— Но почему я чувствую себя лучше сейчас? — спросил аэллэ, его голос дрожал от гнева и боли.

— Потому что Родарен мёртв, — ответил Дьярвет. — И его магия больше не действует.

Аэллэ Тарион глубоко вздохнул, словно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Затем он повернулся к Каронгу.

— А Дьярвет и Кераль? Какую роль они играли в твоём плане?

Каронг рассмеялся — горько, почти истерично.

— О, это самая интересная часть! — сказал он. — Всё началось, когда Дьярвет вернулся с очередной войны с донкскими некромантами. У него была невероятная популярность. И тогда я понял, что я — не единственный претендент на трон. А тут подвернулся Родарен, которому так хотелось славы и денег. И должность первого советника при будущем повелителе.

Он говорил быстро, словно торопясь выплеснуть всё, что накопилось за эти годы.

— В общем, сначала всё было просто. Кераль под магическое внушение — а Дьярвета под нож. Но неожиданно Кераль проявила невиданное упрямство. Тогда схема усложнилась — Кераль должна быть выкинута на улицу и прийти к отцу. А он — убить Дьярвета в магическом поединке за честь дочери. Дьярвет ни за что не выстоял бы против такого мага, как Родарен. Первая часть прошла хорошо, Дьярвет магическому внушению поддался.

Он перевёл дыхание, глядя на наши лица, словно наслаждаясь произведённым эффектом.

— Но Кераль исчезла. И её с трудом отыскали в Донке. Тогда-то и придумали схему — похитить Дьярвета, надеть на него особые антимагические браслеты, которые высасывают из него и жизнь и магию, а ещё — его продали Кераль. О, Кераль была так хороша в своём гневе, что думали — всё сладится.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается от боли и ярости. Десять лет моей жизни, десять лет жизни Дьярвета — всё было частью чьего-то плана, чьей-то игры.

— Но эта благородная дура решила вернуть своего врага на место, — продолжал Каронг с презрительной усмешкой. — Дьярвет, никто лишний в твою спальню не проникал — Родарен делал это сам, усыпляя стражу своим даром. Но при этом руки марать об тебя категорически отказывался. А то вы уж с ног сбились, ища предателя. Нет его.

Дьярвет стоял неподвижно, его лицо было каменным, но я видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих рукоять меча.

— А потом ты привёз Кераль сюда, — сказал Каронг, глядя на Дьярвета. — И всё пошло не по плану. И раз за разом шло не по плану.

Аэллэ Тарион слушал всё это с выражением глубокого ужаса на лице. Когда Каронг закончил, он медленно поднялся на ноги, выпрямляясь во весь рост. Несмотря на возраст и недавнюю болезнь, в этот момент он выглядел по-настоящему величественно.

— Стража! — крикнул он, и его голос, усиленный годами командования, эхом разнёсся по залу. — Немедленно взять риану Каронга!

Двери зала распахнулись, и вошли четверо стражников, которые без колебаний направились к Каронгу. Тот не сопротивлялся — видимо, понимая, что это бесполезно.

— Вы не понимаете, — сказал он, когда