Вернись и начни сначала - Марина Медведева

не способны быть вместе из-за моей работы на Буллсмита, и пожелал мне удачной карьеры? – Сара сделала паузу – отдышаться. – Ты все орал и орал, и у меня просто не было шанса сказать о ребенке. А потом взял и ушел.

— Прости меня, — нахмурился Иван. – Если бы я только знал.

Сара тяжело дышала. Обида и боль нахлынули вновь, будто все было только вчера. Будто и не было этих пяти лет.

— У меня не было денег – Буллсмит тогда платил гроши. Не было родных. Я была одна. Мне пришлось сделать аборт, и с тех пор я не могу иметь детей. А мне так хотелось семью!

— Понимаю, — его сочувствующий взгляд еще больше распалил Сару.

— Понимаешь? Это все, что ты можешь сказать? – она разразилась диким смехом. – Ты вырос в семье, у тебя были родители. Над тобой не издевались, ты был окружен заботой и любовью родных. Я же всегда мечтала о настоящей семье. О ребенке. А ты безжалостно вырвал мечту из моих рук, разрушил мою жизнь.

Она размахнулась и со всей силой врезала ему. Он поморщился – разбитая губа намокла кровью.

— Пять лет прошло. Неужели до сих пор не можешь забыть? Ты добилась немыслимых высот в карьере. Ты же всегда была честолюбивой. Чего тебе не хватает? Зачем разыскала меня? Чтобы убедиться, что я – никто? Изгой, преследуемый законом. Без дома, без семьи, без денег.

Сара торжествующе улыбнулась.

— Да мне плевать, кто ты сейчас! – хмыкнула она. Ударив Ивана, она почувствовала облегчение. – Я бы и не вспомнила о тебе, если бы не одна вещь. У тебя есть то, что мне нужно. Отдай это и катись на все четыре стороны.

— Шутишь? У меня ничего для тебя нет, Сара Прешис.

Она прищурилась – его голубые глаза, которые она так любила, были ясны и чисты. Неужели, не догадывается, зачем она его схватила?

— Кое-что есть. Отдай мне машину времени.

Она заметила испуг и растерянность в глазах Ивана и ощутила злобную радость. Выходит, это правда. Иван знает о машине. Сара жадно вглядывалась в его лицо, словно надеялась прочитать его, как открытую книгу.

— Зачем тебе машина? Куда ты собираешься отправиться? — Иван с горькой усмешкой смотрел на Сару.

— Что с тобой стало? Ты же когда-то сражалась рядом со мной. Сколько раз мы спасали друг друга! Мы ведь любили друг друга, Сара. Что превратило тебя в приспешника Буллсмита?

— Деньги и больше ничего, — Сара подошла к окну и глянула сквозь решетку на Трущобы. – Буллсмит хорошо платит. Поможешь отыскать машину – и тебе перепадет солидный кусок. Сможешь покинуть Трущобы, купить себе новую личность и новую жизнь.

— Мне ни к чему новая жизнь. Меня и в этой все устраивает. За исключением Буллсмита и его шайки Новаторов. Тебе нечем соблазнить меня, Сара. Ты никогда не получишь Машину. Ни ты, ни этот негодяй Буллсмит. Ты знаешь, я не страшусь смерти. Лучше сдохну, чем отдам вам Машину.

— Ты меня не понял, дорогой! – лицо Сары вспыхнуло, но голос стал мягким, вкрадчивым, как у хитрой кошки, которая выпрашивает лакомство. – Я не собираюсь тебя убивать. Не сейчас. Сначала найду и убью тех, кто тебе дорог. Некую Аню Дивинскую. Джо Бернштайна. А потом остальных. По одному в день. И убивать их будут на твоих глазах. Сколько смертей ты сможешь вынести? Наступит момент, когда ты сдашься. Подумай: ты отдаешь машину сейчас, и никто не пострадает. Или погибнут многие, и ты все равно отдашь машину.

— Ты блефуешь, — рявкнул Иван. – Джо – наш общий друг. Ты его не убьешь.

— Друг? – Сара разразилась смехом. – Здесь у меня нет друзей. Забыл – я живу в Хоупфул-Сити? И как только закончу то, что мне поручил мэр, уеду на хрен из этой дыры.

Сара направилась к двери, открыла, вышла в коридор и распорядилась:

— Глаз с него не спускайте.

Двое вооруженных охранников согласно кивнули.

Она быстро прошла к лестнице, поднялась на второй этаж и без стука вошла в кабинет Эла.

Когда Элайджа Гилрой разделался с конкурентами и подмял под себя теневой бизнес Трущоб, он решил обосноваться на старой фабрике. Просторное здание отлично сохранилось. Вокруг ни одной высотки. Из окон отличный обзор и любой, кто захочет подступиться к его «крепости», будет виден издалека. Большинство окон нижнего этажа заложили кирпичом, старые пластиковые двери заменили на железные и выставили охрану. Днем и ночью здесь дежурили вооруженные люди. И не зря. Ходили слухи, что в подвале фабрики Эл держит большие запасы «соли». Власти Хоупфул-Сити отлично знали, где находится база Гилроя, но по каким-то причинам закрывали на это глаза. Версий было много. Одни говорили, что Эл платит взятки крупным чиновникам. Другие — что у Эла есть верный компромат на Буллсмита. Третьи – что полиция и патрульные опасаются появляться в Трущобах и брать приступом крепость Эла. Ведь Эл без боя не сдастся, а в бою погибнет немало достойных граждан Хоупфул-Сити.

Время шло, щупальца Эла все крепче сжимались на глотках изгоев, те уже не пытались бороться и покорно отстегивали Гилрою процент от своих ничтожных сделок. Люди Эла не знали правду о подстроенном бегстве Сары и считали, что она тоже стала изгоем. Эл не развенчивал этот миф и даже от своих приближенных скрывал правду об истинной цели пребывания Сары в Трущобах. Фото Сары мелькало в новостях и исправно светилось на доске тех, кто разыскивался за преступления, совершенные в Хоупфул-Сити.

Сара, одна из немногих, имела доступ в кабинет Эла. Это сильно раздражало остальных членов банды. Чему немало способствовало ее высокомерие и пренебрежительное отношение к ним, рожденным и выросшим в Трущобах.

Когда Сара вошла, Эл сидел за столом и неспешно чистил свой «кольт». Каждый раз, когда она бывала в кабинете Гилроя, Сара невольно сравнивала Эла с Буллсмитом. Гилрой, хоть и добился успехов в преступном бизнесе, так и не смог сбросить с плеч нищенский дух Трущоб. О чем красноречиво свидетельствовала крикливая обстановка его кабинета. Красные диваны, дорогой стол, покрытый лаком. Ноутбук последней модели, такой тонкий и хрупкий, что мощные руки Гилроя легко могли сломать его. Пара картин в золоченых рамах на стенах. Сара подозревала, что картины украдены в Хоупфул-Сити. На полу лежал ковер с густым ворсом, весь в