Влюбиться в звезду - Джулия Лэндон

– Да, – устало произнес он.

У Одри открылся рот. Потом она его плотно закрыла. На мгновение.

– Ты в самом деле нечто особенное, – сказала она.

– Ты не первая женщина, кто говорит мне это, – весело хмыкнув, признался Джек. – Но я не уважаю мужчин, которые используют женщин для своих целей.

– И что это должно означать?

– Одри, – сказал Джек, посмотрев на нее, – тебе не кажется подозрительным, что всякий раз, когда о тебе должны написать в журнале, газете или Интернете, Боннер обязательно оказывается рядом и в девяти случаях из десяти извлекает выгоду из того, что должно иметь отношение только к тебе?

– Нет, я не считаю это подозрительным. Куда бы я ни пошла, мне в лицо суют фотоаппараты, а мы с Лукасом очень много времени проводим вместе. Конечно, его тоже фотографируют!

– Он оказывается рядом с тобой на фотографиях только потому, что хочет этого, – сказал Джек. Весь его здравий смысл улетучился за иллюминатор, в окружавшую их черноту. – Он не дает тебе возможности быть самой собой. Он хочет, чтобы ты была при нем. Он хочет воспользоваться твоей карьерой, как трамплином для своей собственной. Посмотри, что он устроил у дома Кейти. Он не хотел, чтобы ты туда шла, но узнав, что ты все-таки там, моментально извлек из этого выгоду.

– Это нелепо, – произнесла Одри, но довольно неуверенно. – Он просто рекламировал фонд «Певчая птичка».

– И это совершенно случайно совпало с выходом его диска.

– Черт возьми, Джек, мы с тобой… мы… ну, мы друзья. Но это вовсе не означает, что ты знаешь все обо мне и Лукасе.

– Мне кажется, он использует тебя, ты можешь проложить себе дорогу и без него.

– Я и прокладываю себе дорогу!

– О, в самом деле? – спросил Джек. – Так это была твоя идея заняться поп-музыкой и отправиться в турне по стране?

Одри моргнула.

– Это твоя идея – нанять охрану, и хореографов, и Кортни?

– Он мой менеджер, Джек. Менеджеры именно этим и занимаются! Они управляют всеми делами, – сказала ОдриИ, – чтобы люди вроде меня могли сосредоточиться ни музыке! Если я не буду концентрироваться на музыке, так ведь ничего и не получится, верно?

Он определенно расстроил ее и даже не мог сказать, почему он это сделал. Ну какая ему разница, что она позволяет Лукасу Боннеру перешагивать через себя?

– Ты права, – согласился Джек. – Твое дело – музыка. У тебя очень большой талант.

Одри скрестила руки на груди и посмотрела в иллюминатор. Помолчав немного, она спросила:

– Ты правда так думаешь?

Она выглядела такой невозможно уязвимой, такой неуверенной в своем таланте!

– Куколка, – мягко произнес Джек, – когда ты поешь, клянусь Богом, вокруг тебя собираются ангелы. Не думаю, что сегодня есть певица, хотя бы вполовину равная тебе по таланту, ничья музыка не трогает меня так, как трогает твоя. Это самая честная правда, клянусь Богом. Никогда не сомневайся в своем таланте.

На ее лице засияла благодарная улыбка.

– Спасибо, – сказала Одри и положила ладонь ему на руку. – Ты даже не представляешь, что это для меня значит! – Улыбка стала еще шире. – Но насчет Лукаса ты ошибаешься.

– Нет, – ответил Джек.

– Ошибаешься! – весело воскликнула Одри, отпустила его руку и встала с кресла. – Я все-таки попробую немного поспать, ладно?

Еще раз улыбнувшись, она вышла из кабины, оставит. Джека таким растаявшим, сентиментальным и, да поможет ему Господь, сверх всякой меры возбужденным.

Глава 18

Они прилетели в Даллас около трех ночи, там – спасибо умению Кортни дергать за нужные ниточки – их уже ждал спортивный «кадиллак». Оттуда по пустой дороге нужно было добираться до Редхилла около часа; городок уютно располагался в центре абсолютной пустоты к юго-востоку от Форт-Уэрта.

Одри выросла в Редхилле. Ее родители, несмотря на то что десять лет назад развелись, до сих пор ссорились по любому поводу. На одном конце города был луг, на другом – механический завод, а замыкали его с обеих сторон два соперничавших дома на холмах, возвышавшихся над городом. В одном доме жил отец Одри, а в другом – ее мать.

Отец до сих пор владел автомастерской на два бокса, но редко туда заходил. Он предпочитал принимать клиентуру в своем растянутом во все стороны оштукатуренном особняке, крытом красной черепицей. Этот дом построила для него Одри – на холме, чтобы отец мог видеть город сверху. Он настоял на том, что сам будет генеральным подрядчиком на строительстве. В результате получилась такая мешанина стилей, что дом производил шизофреническое впечатление. Позади дома имелся большой бассейн, который быстро превратился в пруд, мастерская, где отец держал различные автомобили на различных стациях ремонта, и несколько пекановых деревьев, нуждавшихся в подрезке. Отец не был аккуратистом – вокруг дома в изобилии валялись автомобильные и мотоциклетные детали и, как венец славы, играющая на гитаре лягушка, сидевшая когда-то на крыше его мастерской.

На другом конце города, на втором холме, стоял дом матери, старое викторианское здание, свидетель истории Редхилла с момента его основания. Вечно строившая из себя мученицу мать заявила, что ей не нужен новый дом. Она клялась, что прекрасно себя чувствует в обычном домике с тремя спальнями и двумя ванными комнатами и не нуждается в новом шикарном особняке. А потом увидела отцовский домище. Одри купила матери дом, о котором та мечтала всю сознательную жизнь. Одри попыталась его отреставрировать, но мать спорила по каждому пустяку. Деревянные полы или плитка, мама? Ничего не нужно – старые полы вполне годятся. Бассейн делать, мам? Что за глупый вопрос! В результате интерьер так и остался устаревшим, а мама постоянно жаловалась, что дом слишком большой и ей трудно поддерживать в нем чистоту, но, упаси Боже, ни под каким видом не желала нанимать кого-нибудь для уборки. Когда Аллен не пил и не принимал наркотики, он жил дома и ухаживал за лужайкой. Когда он надолго пропадал, два садовых гнома, спасенных матерью из старого жилья, стояли на страже перед кустами роз, которые никогда не цвели.

Одри становилось дурно при мысли, что Джек увидит всю ее семью. По отдельности они не такие уж и плохие, но вместе превращались в сборище настоящих уродов.

«Кадиллак» въехал в город около половины пятого утра. Редхилл словно вымер. Два светофора на Мэйн-стрит, тянувшейся через весь городок, мигали желтым, а единственная проехавшая мимо машина принадлежала полиции, и копы посмотрели на приезжих с большим подозрением. «Кадиллак» в этом городе мог означать только две вещи: наркотики или похоронную процессию.

Одри объяснила Джеку, как выехать в предместье городка, где в восьмидесятых годах построили больницу. Очевидно, тогда кто-то решил, что Редхилл сильно разрастется, поэтому больницу расположили на большом участке земли, с перспективой пристройки к ней новых корпусов.