Русский медведь. Цесаревич - Михаил Ланцов

А 21 августа началось трехдневное сражение под Азовом, где пятитысячная пехотная бригада Косагова смогла отразить нападение десятитысячного конного корпуса восточных ногайцев, стремящихся прорваться в Крым на помощь Бахчисараю. Да не просто отразить, но и вынудить прекратить кампанию, выбив свыше двух тысяч всадников и до пяти сотен взяв в плен.

Таким образом, разбив в двух сражениях силы, прикрывающие Крым от вторжения, я начал аккуратно продвигаться вглубь. Но тут случился конфуз. Кто-то начал распускать про меня ужасные слухи, будто я собираюсь вытворять с людьми какие-то совершенно чудовищные вещи. Из-за чего население стало разбегаться от моих войск, что оказалось очень удобно. Так что я решил слегка сыграть на этом недоразумении и публично объявил о своем желании заставить их всех работать. После этих весьма неосторожных слов начался настоящий исход. Татары бросали все и налегке убегали, стараясь как можно скорее достигнуть возвращающейся армии хана.

А потом, как ты, мой друг и брат, знаешь, на Днепре произошла грандиозная встреча возвращающегося ханского войска, огромной армии беглецов из Крыма и… как это ни прискорбно, войска нашего брата Яна, собравшего доброе ополчение шляхты. Видимо, зря я его предупреждал о предстоящем столпотворении, ибо понял он это совершенно превратно.

Понимаю, что мои слова могут показаться странными, но, на мой взгляд, эти почти триста тысяч человек очень бы пригодились под рукой у султана. Ибо большая часть из них – женщины и дети. Понятно, что наш любезный друг и брат захотел взять большой полон и приобрести в свои владения множество крепостных. В том числе и юных красавиц. Но, повесив на шею султана эту прожорливую армию, мы могли бы получить больше пользы. Ведь не бросился бы он их резать или в реке топить. Союзники как-никак. С одними так поступит – другие отвернутся. А положение Стамбула и без того очень сложное. Что же до армии, то, полагаю, мой пример хорошо демонстрирует ее ценность. Так что, на мой взгляд, наш брат оказал нам «медвежью услугу» из-за излишней жадности. Да и шляхты слишком много погибло, что тоже не может радовать. Ведь добрые же воины… были. В той бойне их много полегло. И заменить их в разумные сроки ему не удастся, как и помочь нам в священной борьбе с османами.

С уважением и наилучшими пожеланиями твой брат и друг Петр».

– Ты что-нибудь понимаешь? – поинтересовался Леопольд у посла, привезшего ему это знаменательное письмо.

– Мы выиграли, – чуть подумав, произнес собеседник. – Разгром Крымского ханства полный и окончательный. Для Стамбула это очень серьезный удар.

– Но как? Ты сам мне рассказывал о том, насколько ничтожно выглядели русские войска! Как они могли победить крымских татар?

– У меня только одно оправдание, – пожал плечами посол, – вероятно, тут имеет дело гений Петра.

– Гений? Военный?

– Этого я сказать наверняка не могу, потому что под Азовом внушительного успеха добился не сам царь, а один из его генералов. Кто же на самом деле командовал армией под Феодосией, нам достоверно неизвестно.

– На что ты намекаешь? – слегка напрягся Леопольд.

– Наши люди в Стамбуле рассказывали о том, что недавно четвертованный Давлет Герай оправдывался тем, что называл армию Петра прекрасно подготовленной, снаряженной и вооруженной. Преувеличивал, конечно, однако такой позиции держался не только он, но и добравшиеся до Стамбула участники битвы при Феодосии. Все как один говорят, что у нашего юного союзника небольшая, но очень сильная, прекрасно вооруженная армия с большим количеством добрых пушек.

– То есть Петр смог нас обхитрить? – прищурился Леопольд.

– Скорее воспользоваться османскими шпионами, которых мы пригрели в Вене. Я бы сказал, что вся кампания Петра этого года выглядит хорошо поставленной пьесой, в которой мы играли свои роли. Обратите внимание, Ваше Императорское Величество, ведь он всем сказал и показал то, что нужно. То есть позволил прочитать только свои собственные реплики, не ведая о том, что было в листках, поданных другим участникам представления.

– Но откуда он мог знать, что в Вене есть шпионы султана? – после долгой паузы спросил Император Священной Римской империи.

– Просто догадался, – пожал плечами посол. – Я общался с миссией иезуитов в Москве, которым мы жертвуем деньги на богоугодное дело поддержания страсти русских к войне с османами. И они мне отрекомендовали Петра как человека чрезвычайно одаренного и умного. Даже поведали кое-какие подробности из его противостояния с Софьей. В сущности, в военной кампании с Крымским ханством он только подтвердил свои способности. Ведь никто ни о чем не догадывался до того момента, пока не стало слишком поздно что-то предпринимать.

– А как тогда быть с Яном Собески? Ведь выходит, Петр промахнулся в своих расчетах.

– Или изначально на это рассчитывал, – улыбнулся посол. – Мы ведь знаем из событий в Москве двухлетней давности, что он не склонен к лишней крови и насилию. И если есть возможность его избежать или перепоручить резню кому-то иному, то он так и поступает. Репутация кровожадного тирана – это не то, к чему он стремится. Даже преступников не казнит, а ссылает в монастырь на исправление.

– Как необычно… – удивленно покачал головой Леопольд. – Кто бы мог подумать, что столь юный правитель будет отличаться таким миролюбием. Обычно люди его возраста склонны к резким поступкам.

– Не все так однозначно, – улыбнулся посол. – Если бы меня просили выбрать участь для себя, то я бы выбрал казнь, пусть даже и повешение или пытки, чем эти монастыри. Он ведь специально договорился с клириками и оплатил возведение на далеком северном острове, где, кроме льда и снега, ничего нет, двух небольших монастырей: мужского и женского. Их исключительной особенностью является то, что кроме ужасной погоды круглый год все послушники, сосланные туда, занимаются добычей руды из мерзлой земли. Получая пожизненно адские мучения и унижение.

– О!

– Вот именно, Ваше Императорское Величество. В результате такого маневра его врагов ожидают совершенно нечеловеческие муки на протяжении довольно длительного периода, принятые ими от рук священнослужителей. А он тут, выходит, как бы и ни при чем. Кроме того, Петр с этого предприятия выгоду умудряется получать, там ведь добывают столь потребный Москве свинец.

– Поразительно, – покачал головой Леопольд. – Этот юный царь – очень интересный человек. Он открывается для меня с совершенно неожиданных сторон. Кстати, а вы обсудили с ним кампанию на следующий год?