Исповедь добровольного импотента - Юрий Медведь

— Вам что, молодой человек, заняться нечем? — сухо спросила она, грозно помахивая совком.

Я спокойно отвел свой новоявленный взгляд и шагнул на эскалатор — чем у них там дело закончится, меня уже не интересовало. Я жил завтрашним днем. Я поднимался вверх и сквозь пелену иронии смотрел на уплывающий вниз людской поток, постепенно наполняясь лилейным чувством превосходства.

8.00 — контрастный душ;

8.30 — легкий завтрак.

21.37 — Озерки.

Выйдя на воздух и не пряча лица от мороза, я прошествовал к трамвайной остановке.

Толпа, вразнобой переминаясь с ноги на ногу, вглядывалась в даль.

Даль холодно чернела.

«Общественный транспорт — горькое бремя малоимущих», — вдруг промелькнуло у меня в голове.

Да, это серьезное препятствие на пути к Новой Жизни! Человек, пользующийся общественным транспортом, не принадлежит себе, он во власти случая. Может случиться, а может и нет! Типичная модель хаоса.

Толпа встала на обе ноги и замерла. Я невольно обернулся.

Из черноты надвигались два ярких глаза.

«Будет жарко», — кисло думал я, сливаясь с потенциальными пассажирами…

— Тетка, проходи вперед, середина же пустая!

— Я выхожу на следующей! Зачем я буду проходить?!

— Дай войти! Видишь, дверь не закрывается!

— Никуда я не пойду! Я привыкла заранее

готовиться на выход!

— Так а мне-то что ж, теперь из-за твоих блядских привычек прикажешь жопу морозить?!

Диалог шел над моей головой, а я стоял на средней ступеньке, прямо между дискутирующими, и всеми членами ощущал на себе их непримиримость.

«Будем стоять, пока не закроем двери», — индифферентно объявил водитель.

И тут тот, который так беспокоился за свою нижнюю выпуклость, засопел и стал просачиваться вглубь, выдавливая меня вон.

Ох уж мне эти сильнохарактерные личности. Продыху от них нет.

Да, видно, сегодня я еще не был готов к Новой жизни. Слишком одряхлел во мне самый приоритетный наш инстинкт — инстинкт самосохранения. А иначе чем можно объяснить то, что я добровольно вышел из вагона на мороз?

По правде сказать, этот инстинкт изначально не внушал мне доверия. Помню, еще в раннем детстве, когда я жил у дедушки с бабушкой, он (инстинкт) проявил себя во всей своей несуразности.

В то время в доме напротив жил мальчик — чернявый татарчонок. Ух и гадостливый же он был! Как все мамаево Иго. То яйцом голубиным в меня запустит, то помочится на макушку, притаившись в ветвях дерева — ну проходу не давал своими забавами. Я его жутко боялся и всячески избегал, чем, естественно, подзадоривал его необузданное воображение.

Все мои родственники советовали мне сойтись с ним в честном поединке и биться до тех пор, пока «этот паршивец не обсикается!»

Но такой метод совершенно меня не устраивал. Вообще, все, что касалось малейшего противоборства, даже в таких гордых проявлениях, как футбол, хоккей и т. п., вызывало во мне отвращение.

В общем, я продолжал упорно пасовать. Но вот однажды получил я в подарок велосипед — маленький, но с надувными колесами. Это больше всего нравилось мне в моем велосипеде — как у настоящего, и даже насос прилагался!

Я сам накачал свои колеса и выехал за ворота.

Но не успел я преодолеть и пяти метров, как все три колеса зашипели и испустили дух. Тут же послышался радостный смех юного террориста. Я спрыгнул на землю и обомлел — вся дорога была усеяна мелкими и острыми гвоздями!

А смех все журчал. Он веселился, этот потомок Золотой Орды, подло укрывшись за своим забором.

Что было дальше, я помню отлично, но до сих пор не могу осознать, как это произошло. Вернувшись домой, я выбрал в ванне для мусора бутылку из-под шампанского; там была и другая стеклотара, но мой выбор был именно таков. Спрятав оружие за спиной, я пошел к шалуну.

Хитреца на лето всегда брили под ноль, поэтому я видел, как брызнула кровь из его макушки, после того как бутылка опустилась и раскололась на его большой не по годам голове, а сам диверсант рухнул к моим ногам.

Татарчонка еле-еле откачали. Он на всю жизнь остался заикой. А я от испуга забился в силосную яму, просидел там всю ночь и схватил воспаление легких. Но что самое интересное, когда мы оба поправились, все закрутилось по старой схеме, но только уже на новом уровне. Татарчонок издевался изощренней прошлого — я боялся пуще прежнего.

Так, все, хватит о делах минувших! Было и прошло! Мне же всего тридцать три! И раз я еще не умер, значит могу начать все сначала! Надо только сделать верные выводы из постылого прошлого, чтобы не повториться в будущем.

С такой думой я влез в автобус № 178.

22.25 — по проспекту Художников.

— Граждане, есть среди вас доктор? — затрапезного вида субъект стоял посреди салона и ехидно осматривал пассажиров.

— Вот вы, мне кажется, настоящий врач! — наконец выбрал он крупного, пожилого мужчину в нутриевой шапке, просматривающего газету.

— Скажите, вот если у меня рябь в глазах… Как у советского телевизора, то вдруг накатит, то отступит. Это что? Сердце пошаливает?

— Ну почему обязательно сердце, — чуть свысока, возразил мужчина, переворачивая газету, — может печень или почки…

— Откуда это в голове почки?! Ты что говоришь-то?! — возмутился больной и радостно добавил: — Тю-у-у, да ты фельдшер, наверное!

— И почки и печень связаны с головным мозгом, — попытался оправдаться мужчина.

— О-о, с мозгами у меня все в порядке! А вот ты, по-моему, разомлел от духоты-то! Эй, водила, гаси печки! — закричал неуемный пациент в сторону кабины водителя, потом заговорщицки подмигнул мне и снова обратился к сконфузившемуся мужчине:

— Я же шуткую, братишка! Сейчас булькнул на остановке 300 грамм, дай, думаю, пошуткую!

— Ну все равно, имейте в виду… — наставлял мужчина, шурша прессой.

— Я и так у всех на виду! Мне доктор говорит: «Не пить, не курить!» А я продолжаю: «И не дышать! Скальпель тебе в дышло!» — Нет уж, мой курс — только вперед!

— Много вас таких отчаянных по больницам с инфарктами и инсультами… — не выдержал мужчина.

— Пусть! — перекрыл его бесстрашный «штурман». — Хоть бы и трижды инвалид, а телефон-то на что?! Снял трубку: «Ало! Братишка, а ну-ка, подкинь мне «малыша»!»

— Разумно надо, разумно, — опять сник мужчина.

— Эх, землячок, когда разумно, тогда понятно! Когда разумно, то все плохо. Хорошо, когда только вперед! — заключил шутник, ринулся к выходу и исчез в черноте за дверьми автобуса.

«Вот она — натура! Вот он — незамутненый разум! — застонал я от восхищения. — Вот чего так не достает мне! Да и не только мне. Многие пытливые умы обращали свои взоры в народные толщи в поисках таких вот титанов. Ибо где бы ни объявлялись они, в какой области человеческой деятельности, везде и всегда дойдут они до самой сути и всколыхнут устои, прокладывая тем самым дорогу в будущее! «Только вперед!» — вот их формула успеха! А я переворошил свое собственное «Я» вдоль и поперек и не сдвинулся с места ни на шаг. Кто Я? Что Я? Я это или не Я? С какой Я буквы? С гласной или согласной? Если с гласной, то что провозглашаю? А если с согласной, то с какой? Звонкой или глухой? А может я вообще не согласный! Так почему же приходится постоянно соглашаться?! Господи! Боже праведный! Сплошные несогласования! А жизнь проходит, и мне уже тридцать три! Скоро сорок, а там и смерть не за горами…»

И вдруг — откровение: «Так значит, терять мне уже нечего?! Значит можно рвануть напоследок, вот так вот — только вперед! Ох, как хорошо!» — и сразу мне стало легко и радостно, как в далеком детстве, когда я лежал на своей кровати у окна и слушал долетающий с железной дороги стук колес проходных поездов, и вся жизнь была еще впереди, такая интересная и необыкновенная. Я зажмурился, чтобы ничто не мешало мне наслаждаться этим упоительным состоянием, но…

В салон ввалились трое: рослые и бескомпромиссные.

«Контролеры!» — сразу понял я.

— Предъявляем проездные документы!

Ну конечно же, ко мне подошли в первую очередь. И, конечно же, застали меня врасплох. Потому что я тут же предъявил студенческую единую проездную карточку своей жены. А ведь этого делать было нельзя! Сколько раз я зарекался и вот опять попался!

— Студенческий есть?

Под модной кепкой блуждала сардоническая улыбочка.

«Ну естественно, ему это очень интересно!» — с обреченным злорадством в ответ усмехаюсь и я.

— Так что насчет документа?

— Нету, я…

— Давай на выход, — «кепка» забирает у меня карточку и движется к выходу, делая тайные знаки своим подельникам.

«Почему он разговаривает со мной в таком тоне?» — думаю я и выхожу из автобуса, конвоируемый с трех сторон.

— Так, смотри сюда, — прыщавый грамотей переворачивает проездной документ и, ведя огромным пальцем с желтым ногтем, читает: — Без печати и студенческого билета не действительна.