Руби - Вирджиния Эндрюс

– Здесь красиво, Поль, и мне бы хотелось, чтобы когда-нибудь это место стало нашим домом, но такого не может быть, и просто жестоко с твоей стороны привозить меня сюда и говорить такие вещи, – мягко укоряла я своего спутника.

– Но Руби…

– Неужели ты думаешь, что я сама не мечтала бы об этом, как ты? – сказала я, резко поворачиваясь к нему. Мои глаза наполнились слезами гнева и разочарования. – Те чувства, что разрывают на части тебя, разрывают и меня, но мы только продлеваем боль такими фантазиями.

– Это не фантазии, это план, – упирался Поль. – Я обдумывал это все выходные дни. Как только мне исполнится восемнадцать…

Я покачала головой.

– Отвези меня обратно, Поль. Пожалуйста, – сказала я. Некоторое время он смотрел на меня.

– Обещай, по крайней мере, подумать об этом, – молил он. – Обещаешь?

– Да, – ответила я, потому что понимала: это ключ, который откроет дверь и выпустит нас из комнаты страдания.

– Хорошо. – Поль запустил мотор и отвез меня обратно на пристань около нашего дома.

– Увидимся завтра в школе, – сказал он после того, как помог мне выйти из лодки. – И будем говорить об этом каждый день и продумывать план до мельчайших деталей, о'кей?

– О'кей, Поль, – обещала я, не сомневаясь, что однажды утром он проснется и поймет, что его план – фантазия, которой не суждено стать действительностью.

– Руби, – крикнул Поль, когда я уже направлялась к дому. Я обернулась. – Я не могу не любить тебя. Не презирай меня за это.

Я закусила губу и кивнула. Мое сердце просто утопало в невидимых, невыплаканных слезах, которым я не давала привычного выхода. Я следила, как Поль отплывал, и подождала, пока моторка не скрылась за поворотом протоки. Затем глубоко вздохнула и вошла в дом.

Меня приветствовал взрыв хохота деда, за которым тут же последовал раскат смеха незнакомца. Я медленно вошла в кухню и увидела, что дед сидит за столом. Он и мужчина, в котором я узнала Бастера Трао, сына богатого владельца сахарной плантации, сидели согнувшись над большим блюдом раков. На столе стояло по крайней мере полдюжины пустых пивных бутылок, новые они доставали из ящика на полу у их ног.

Бастер Трао был мужчиной лет тридцати пяти или около того, высокий и толстый, с кольцом жира вокруг живота и боков, поэтому казалось, что он опоясан под рубашкой толстым жгутом. Все лицо его казалось обрюзгшим. У него были толстый нос с широкими ноздрями, тяжелая челюсть, круглый подбородок и мягкий рот с толстыми пурпурными губами. Лоб нависал над запавшими черными глазами, а круглые ушные раковины торчали в стороны так, что сзади Бастер был похож на большую летучую мышь. К тому же тусклые каштановые волосы сейчас были пропитаны потом, а отдельные пряди прилипли ко лбу.

Как только я вошла в комнату, его улыбка стала шире и обнажила полный рот больших зубов. Куски недоеденного рака виднелись между зубами, толстый язык был покрыт непрожеванной пищей. Бастер поднял горлышко пивной бутылки к губам и потянул жидкость так сильно, что его щеки запали и надулись, как меха аккордеона. Дедушка Джек повернулся кругом на стуле, поймав улыбку Бастера.

– Ну и где ты была, девица? – спросил дед.

– Ходила прогуляться, – ответила я.

– Мы с Бастером ждем тебя. Бастер сегодня наш гость к обеду, – заявил старик. Я кивнула и направилась к холодильнику. – Разве тебе трудно поздороваться с ним?

– Здравствуйте, – сказала я и вновь повернулась к холодильнику. – Ты принес какую-нибудь рыбу, утку или что-нибудь для гамбо, Grandpere? – спросила я, не глядя на него, и вынула овощи.

– В мойке куча шримса, который только и ждет, чтобы его очистили, – ответил дед. – Она шикарный повар, Бастер, я поставил бы ее гамбо, джамбалайю и тушеное мясо с овощами против всех других блюд на протоке, – похвастался он.

– Неужто? – отозвался Бастер.

– Скоро убедишься. Да, сэр, скоро убедишься. Ты обрати внимание, как замечательно она содержит дом, даже с такой свиньей, как я, – добавил старик.

Я обернулась и подозрительно посмотрела на него. Мои глаза сузились в узкие щелки. Что-то в его словах мне не понравилось, будто в них скрывалось нечто большее, чем просто хвастовство внучкой. Дед будто рекламировал свой товар. Мой подозрительный взгляд не поколебал его.

– Так вот, Бастер знает о тебе, Руби, – заявил он. – Он сказал мне, что видел тебя много раз, когда ты шла по дороге, или торговала за придорожным прилавком, или бывала в городе. Ведь так, Бастер?

– Да, сэр, это так. И мне всегда нравилось то, что я видел. Ты хорошо следишь за собой, и ты красива, Руби, – сказал он.

– Спасибо, – ответила я и отвернулась, мое сердце начало колотиться.

– Я сказал вот этому Бастеру, что моя внучка, она приближается к такому возрасту, когда ей надо думать о том, чтобы устроиться и иметь собственный дом, свой собственный очаг и свое собственное хозяйство, – продолжал дедушка Джек. Я начала чистить шримс. – Многие женщины на протоке и к концу жизни не имеют того, с чего могли бы начать, но этот Бастер, у него одна из лучших плантаций.

– Одна из самых лучших и больших, – добавил Бастер.

– Я все еще учусь в школе, Grandpere, – сказала я. Я стояла спиной к мужчинам, чтобы ни один из них не заметил страха на моем лице или слез, которые вдруг струйками побежали по щекам.

– А-а, школа уже больше не имеет значения, в твоем возрасте уж точно. Ты учишься дольше, чем я когда-то, – сказал дед. – И уверен, что дольше, чем ты, Бастер.

– Это точно, – засмеялся мужчина.

– Все, что нужно было выучить Бастеру, так это считать поступающие деньги, разве не так, Бастер?

Они оба засмеялись.

– Отец Бастера больной человек, дни его сочтены, и Бастер унаследует все дело, разве не так, Бастер?

– Это правда, и думаю, я это заслужил, – заметил мужчина.

– Слышишь, Руби? – спросил дед. Я не отозвалась. – Я с тобой разговариваю, детка.

– Я слышу, Grandpere. – Я вытерла слезы ладонью и повернулась. – Но я сказала, что не готова выходить замуж за кого бы то ни было, я все еще учусь в школе. Во всяком случае, я хочу быть художником.

– Черт возьми, ты можешь быть художником. Вот Бастер купил бы тебе всякие краски и кисти на целую сотню лет, правда, Бастер?

– На двести, – проговорил мужчина и засмеялся.

– Вот видишь?

– Grandpere, не надо, – умоляла я. – Ты ставишь меня в неловкое положение.

– Ну да? Ты уже достаточно взрослая для таких штучек, Руби. Кроме того, я не могу кружиться здесь весь день, опекая тебя, разве не так? Теперь, когда твоя бабушка покинула нас, тебе пришло время стать взрослой.