Руби - Вирджиния Эндрюс

После школы я решила немного прогуляться вдоль канала, прежде чем начать готовить обед. Я прошла по дорожке через двор, который был весь в цвету от гибискуса и голубых и розовых гортензий. Весна спешила в этом году. Многоцветье, сладкие ароматы и обостренное чувство жизни и пробуждения окружали меня повсюду. Будто бы сама Природа старалась утешить мое горе.

Но мои запутанные и беспокойные мысли были похожи на пчел, снующих в закрытой банке. Мне слышалось так много голосов, дающих мне такие разные советы. «Беги, Руби, беги, – подгонял меня один голос. – Беги подальше от протоки, от Поля, от дедушки Джека, как можно быстрее».

«Не вздумай бежать, будь дерзкой, – говорил мне другой голос. – Ты любишь Поля. Ты знаешь, что это так. Уступи своим чувствам и забудь про все.

Сделай так, как хочет Поль, будто все оказалось ложью».

«Помни свое обещание, Руби, – слышала я строгий голос бабушки Катрин. – Руби… обещание… помни…»

Теплый ветерок с залива поднимал пряди моих волос, и они, кружась, спадали мне на лоб. Этот же ветерок расчесывал мох на мертвых кипарисах и делал его похожим на какое-то раскинувшееся зеленое животное, поднимающееся из топей и раскачивающееся, чтобы привлечь мое внимание. На длинной песчаной отмели я увидела змею, свернувшуюся вокруг прибитых к берегу веток и впитывающую солнце; ее треугольная голова напоминала вылинявшее медное пенни. Две утки и цапля поднялись с воды и низко пролетели над рогозом. Я услышала отдаленное урчание моторки, прорезающей воду протоки и прокладывающей свой курс все ближе и ближе ко мне, пока наконец лодка не выскочила из-за поворота.

В ней был Поль. Лишь только он заметил меня, как замахал рукой, увеличил скорость и подвел лодку к берегу. След волны от моторки зашевелил листья лилий и рогоза и зашлепал о корни кипарисов, растущих вдоль берега.

– Спустись вниз, вон к тому глинистому краю, – прокричал Поль и указал, куда мне идти. Я так и сделала, он подвел лодку поближе, выключил мотор, и моторка замерла у берега.

– Где ты сегодня был? Почему не пришел в школу? – спросила я. Поль явно не был болен.

– Я был занят. Размышлял и планировал. Садись в лодку. Я хочу кое-что тебе показать.

Я покачала головой.

– Мне нужно приготовить обед деду, Поль, – проговорила я, отступая на шаг.

– У тебя масса времени, и ты знаешь, что дед либо опоздает, либо вовсе не появится, пока не напьется, а тогда ему все будет безразлично, – ответил Поль. – Сядь, пожалуйста, – упрашивал он.

– Поль, я не хочу, чтобы случилось что-нибудь, как в прошлый раз, – сказала я.

– Ничего не случится. Я не подойду к тебе близко. Я просто покажу тебе кое-что и сразу же привезу обратно, – пообещал Поль и поднял руку. – Клянусь.

– Не приблизишься ко мне и привезешь сразу же обратно?

– Именно так, – объявил он и нагнулся, чтобы подать мне руку, когда я прыгала через глину в лодку.

– Садись сзади, – сказал Поль и вновь включил двигатель. Затем он резко развернул моторку и прибавил скорость с лихостью старого кайенского рыбака. Я испугалась и завизжала. Самые лучшие рыбаки часто врезались в аллигаторов или песчаные косы. Поль засмеялся и уменьшил скорость.

– Куда ты везешь меня, Поль Тейт?

Мы плыли сквозь тени от нависших над водой ив, все дальше и дальше в глубь болота, а потом повернули к юго-западу, в сторону консервной фабрики отца Поля. Вдалеке я видела вспышки молний над заливом.

– Не хочу, чтобы нас захватил шторм, – недовольно проныла я.

– Ого, ты можешь быть нытиком, – улыбнулся Поль. Он провел лодку извилистым узким проходом и направился к полю, снижая скорость по мере того, как мы подплывали все ближе и ближе. Наконец, он выключил двигатель, и лодка свободно закачалась на воде.

– Где мы?

– На моей земле, – ответил Поль. – Я имею в виду не землю моего отца. Это моя земля, – подчеркнул он.

– Твоя земля?

– Да, – ответил Поль гордо и откинулся к борту лодки. – Все, что ты видишь. Без малого шестьдесят акров. Они мои, мое наследство. – Он обвел поле широким жестом.

– Я никогда не знала об этом, – заметила я, рассматривая землю, едва ли не лучшую на протоке.

– Мой дедушка Тейт оставил мне ее. Пока она находится под опекой, но она станет моей, как только мне исполнится восемнадцать лет. И это еще не самое лучшее в этом деле, – улыбаясь, проговорил Поль.

– Да, и что же тогда? – спросила я. – Перестань усмехаться, как Чеширский Кот, и расскажи, что все это значит, Поль Тейт.

– Лучше я покажу тебе, – сказал он и взял весло, чтобы провести лодку потихоньку через болотную траву в темное, тенистое место. Я смотрела вперед и вскоре заметила пузырьки на воде.

– Что это?

– Пузырьки газа, – проговорил он шепотом. – Знаешь, что это значит?

Я покачала головой.

– Это значит, что под этим местом нефть. Нефть! И она на моей земле. Я буду богатым, Руби, очень богатым.

– О Поль, это чудесно!

– Нет, не чудесно, если ты не будешь со мной и не разделишь все это, – быстро проговорил он. – Я привез тебя сюда, потому что хочу, чтобы ты увидела мои замыслы. Я собираюсь построить большой дом на моей земле. Это будет огромная плантация, твоя плантация, Руби.

– Поль, как можем мы даже думать о таком? Пожалуйста, – просила я, – перестань терзать себя и меня.

– Очень даже можем думать, как ты не понимаешь? Нефть – решение нашей проблемы. Деньги и власть сделают все это возможным. Я куплю благословение и молчание дедушки Джека. Мы станем одной из самых уважаемых и состоятельных пар на протоке, и наша семья…

– Мы не можем иметь детей, Поль.

– Мы усыновим кого-нибудь, может быть, тайно. И ты проделаешь то же, что и моя мать, – притворишься, что младенец твой, и затем…

– Но Поль, мы будем жить в такой же лжи, в таком же обмане, это будет преследовать нас вечно, – покачала я головой.

– Нет, если мы сами не допустим этого, если позволим себе любить и хранить друг друга, как мечтали всегда, – настаивал Поль.

Я отвернулась и наблюдала, как лягушка-бык спрыгивает с бревна. Вокруг нее пошли круги, но вскоре исчезли. Сбоку у края пруда я видела леща, кормящегося насекомыми среди рогоза и листьев кувшинок. Ветерок начал усиливаться, и испанский мох стал раскачиваться вместе со скрученными ветвями кипарисов. Стая гусей пролетела над нашими головами и скрылась за вершинами деревьев, будто в облаках.

– Здесь красиво, Поль, и мне бы хотелось, чтобы когда-нибудь это место стало нашим домом, но такого не может быть, и просто жестоко с твоей стороны привозить меня сюда и говорить такие вещи, – мягко укоряла я своего спутника.