Визажистка - Клюкина Ольга Петровна

— Ничего, значит, придется подождать. Вообще-то я человек терпеливый, это только кажется со стороны, что во мне мало серьезного, но ты когда-нибудь меня по-настоящему узнаешь.

— Харис… — пробормотала Вера.

Борис, услышав это, сразу занервничал:

— Ты о чем? Ты что-то сказала? Переводи хотя бы.

— Харис — так древние греки называли любовь, основанную исключительно на благодарности и уважении. У них для каждого вида любви были свои названия, много разных названий. Интересно, правда? Тебе во время конкурса это может пригодиться. А еще бывает эрос.

— Понятно… — кивнул Борис. — Но для начала уважение — это тоже неплохо. Пусть будет сначала харис, как ты говоришь. А вот у меня к тебе и харис, и эрос, и… я даже таких слов не знаю.

— Давай больше никогда не будем говорить на эту тему, — нахмурилась Вера и прикусила губу, чтобы не зареветь. Если бы Александр хотя бы раз сказал ей что-то подобное! Хотя бы один только раз!

— Нет уж, я как-то говорил тебе, что никогда нельзя говорить «никогда». Давай лучше так: если я сегодня получу первое место, мы с тобой еще один раз об этом поговорим, а? — невесело улыбнулся Борис. — Ты же сама знаешь, у меня все равно нет никаких шансов, и это почти то же самое, что твое «никогда». Но зато моя совесть будет спокойна.

— Ладно, считай, что мы договорились. Вот что, я во время конкурса буду за кулисами, — сказала Вера уже спокойнее, чтобы поскорее перевести разговор в другое русло. — Наверняка придется что-нибудь подправлять, нам всем разрешили там стоять. А сейчас пройдусь немного по фойе. Ты неотразим! Представь, что ты — вечное божество красоты и залетел в наш город случайно, всего на один вечер… Что я болтаю? Нет, ты правда очень, очень хороший… Я и мизинца твоего не стою, если честно.

За кулисами царило небывалое оживление: тут и там сновали длинноногие полуобнаженные красавицы и множество разностильно одетых юношей, кто-то в смокингах, другие — в набедренных повязках. Группа молодых людей в сомбреро продолжала отрабатывать в коридоре под звуки бубна какие-то ритмичные движения. Повсюду мелькали цыганские юбки, кокошники, слышались нервные смешки, шутки, беззлобные окрики.

Вера невольно засмотрелась, как ее коллега-визажист старательно припудривал манекенщице шею и плечи. Еще неизвестно было, получится ли праздник для зрителей, но актеры, танцоры, музыканты, работающие с моделями парикмахеры, костюмеры, визажисты уже за несколько часов до начала шоу испытывали настоящую эйфорию. Вера читала, что особый, подиумный макияж считался высшей ступенью пилотажа, и многие визажисты годами мечтали о возможности поработать с яркими моделями и затем публично продемонстрировать свое мастерство.

Надо же, а ей повезло так неожиданно и быстро! Точнее, в кавычках «повезло», потому что на самом деле почему-то было неинтересно и не нужно.

Навстречу Вере виляющей походкой пробежал сам великий Федотов, посмотрел невидящими глазами и, даже не ответив на приветствие, снова поспешно скрылся за дверью. Что поделаешь, она была для него одной из многочисленных случайных клиенток, не более того. Между визажистами и парикмахерами тоже сегодня разворачивалось соревнование. Это чувствовалось по их лихорадочному виду. Да что там — буквально носилось в воздухе закулисья.

«Интересно, есть ли здесь Альбина? — вспомнила Вера. — Похоже, она единственная, о ком я еще слышала от Юлии Семеновны. От нее чего только не узнаешь…»

Не в меру разговорчивая госпожа Сумятина уже сообщила Вере, что недавно рассказала по телефону этой неведомой Альбинке про новую знакомую визажистку, зачем-то назвав Веру «мастером салона “Венера”».

Альбина отреагировала мгновенно:

— «Венера»? — хмыкнула она в трубку. — Наверное, в ней есть что-то венерическое. Будь осторожнее, дорогуша.

Юлия Семеновна передала эти слова Вере как остроумную шутку, но ей сделалось противно. И понятно: в этом мире тоже шла жестокая борьба за клиентов, нужно быть готовой ко всему, к любым гадостям.

«Нет, «Венера» и впрямь не подходит. А неплохо было бы назвать свой салон, если он когда-нибудь будет, «Верт-рум» — здесь проглядывает и мое имя, и имя римского божества, который ведал сменой времен года. К тому же и весна совсем скоро», — на ходу придумала сейчас Вера замену «венерическому» названию.

Не успела она вспомнить про Юлию Семеновну и сразу же — про Марка, который теперь занимал все ее мысли, как тут же увидела в холле знакомые лица.

Юлия Семеновна шествовала по залу с глубокомысленным видом, осторожно неся на голове уникальное сооружение из копны черных волос и держа под руку толстенького, как-то виновато улыбающегося супруга. Заметив Веру, они еле заметно кивнули и тут же прошли мимо. Впрочем, Веру это вполне устраивало и нисколько не задело: ей ни с кем не хотелось общаться, а тем более обсуждать этот дурацкий конкурс. В голове крутилось только одно: поскорее бы все прошло, завтра утром она пойдет посоветоваться обо всем со Старче и наверняка что-нибудь узнает. Теперь же главное — с наименьшими потерями дожить до завтрашнего утра, отсидеться где-нибудь в незнакомом месте. А вдруг, если повезет, она случайно что-нибудь узнает и услышит об Александре? Ведь здесь и Марк должен где-то тоже быть, раз ходит его сестра и помощник. Сегодня она сможет за ними всеми понаблюдать из-за кулис, это важно. Важно не подавать виду, что ее чертовски интересует теперь все это семейство, до спазм в животе…

Людей в театре постепенно собиралось все больше и больше. Повсюду сверкали вспышки фотоаппаратов, молодые люди ходили с банками пива в руках, должно быть, так было модно. Буфет пользовался сегодня невероятной популярностью и, видимо, был в театре еще более важным местом, чем сцена.

Да и публика, которая сегодня здесь собралась, была мало похожа на театральную: судя по стоимости билетов, предстоящее зрелище было завзятым театралам и студентам явно не по карману.

В Древней Греции, во времена Перикла, для самого бедного населения было введено специальное государственное пособие на оплату театральных мест, так называемый «террикон» — зрелищные деньги. На сегодняшний конкурс красоты за неимением такого пособия собрались лишь богатейшие.

Казалось, что главный показ мод будет проходить не на сцене, а уже проводился здесь, в раздевалке, холле и буфете драматического театра, своими размерами и современным дизайном чем-то напоминающим стадион. Именно сегодня по какой-то причине в зале разом собрался весь городской бомонд, должно быть, в надежде встряхнуться после долгой зимы и настроиться на весенний лад. Разумеется, такое скопление местной знати было и следствием хорошо организованной рекламы, так как устроители шоу задались целью как следует отработать спонсорские деньги и привлечь новых толстосумов.

Неожиданно Вере показалось, что по полутемному коридору прошел Александр, и сердце ее болезненно ёкнуло. Ну да, та же неторопливая походка победителя, фигура, стрижка, прядь черных волос, спускающаяся на лоб.

Может быть, он на самом деле никуда не уехал, а просто на время спрятался? Или уже вернулся?

— Эй! — тихо окликнула Вера.

Молодой человек оглянулся, откинув челку: нет, это был не Александр.

— Вы ко мне? — спросил он и с готовностью улыбнулся.

— Нет, я ошиблась, — прошептала Вера, сразу же почувствовав себя несчастной.

Только теперь Вера отчетливо поняла, что, как бы ни сложились обстоятельства, Александр все равно скоро уедет, и, может быть, навсегда. А ей останется только миф, и ничего больше. И все потому, что она не умеет, не хочет бороться за своего любимого мужчину, а умеет только придумывать и мечтать.

Хотя, если разобраться, все женщины в конечном счете только тем и занимаются, что создают, творят из окружающей жизни собственную мифологию, населяют ее божествами точно так же, как и древние эллины.

И вообще, что это такое — голая правда? Каков человек без оболочки мифа? А ведь миф по-гречески дословно обозначает слово. Слово о богах и героях. Слово о жизни. Слово о самом себе. Интересно, а что останется, если миф убрать?