Визажистка - Клюкина Ольга Петровна

— И что ты думаешь, Вер, Павел мне за это хотя бы спасибо сказал? — патетически, и впрямь как заправская актриса, воскликнула Ленка. — Ничего подобного! Он мне закатил скандал, назвал последними словами и убежал из дома. Рано утром, когда тебя дома не было. И снова — без шапки! Нет, Вер, ты только подумай, Вер, сколько подлости на белом свете! Я же для него старалась как могла, пылинки, можно сказать, сдувала, пропихнула этого бездаря, Вер, на главную роль! И сама же по мозгам теперь получила.

— Но ты же только что говорила, что он — талант?

Ленка задумалась и ответила не сразу, с неохотой:

— Может быть, конечно, не спорю. Но когда он, Вер, меня обижает, то я сразу вижу, что ничего хорошего в нем нет, сразу все куда-то девается. Вот и с Вовчиком, с братом, у меня точно так же бывает. Иногда — человек, а временами — придушила бы своими руками. К нему сегодня три раза Олег приходил, ну, помнишь, сынок твоей мадамы ресторанной. А я уже знаю — когда он приходит, жди какой-нибудь гадости, он всегда мальчишек на всякие темные дела толкает. Его-то самого родители уже несколько раз от милиции откупали, а мальчишки сидят по его милости. Да и у нас, в случае чего, нет столько денег, чтобы в тюрягу не угодить. Погано у меня что-то, Вер, на сердце, ох и погано. Из-за Павлика, конечно, но не только. Вот увидишь — Павлик еще прибежит мне в ножки кланяться…

— Конечно, прибежит, — вздохнула Вера. — Может, все как-нибудь обойдется?

Она и себе это вслух сказала, для самоутешения.

Однажды Антон ее спросил: «Мама, а вон тот маленький мишка из сказки про трех медведей — он ведь потом Винни Пухом стал?»

Помнится, этот простой вопрос совершенно Веру сразил: он ясно давал понять, что в детском сознании существует единый, неделимый сказочный мир. И в этом мире ничего бесследно не исчезает, а происходят постоянные метаморфозы, превращения. Там одни и те же любимые герои переживают в разных обличьях множество жизней и приключений, непобедимый богатырь под разными именами (хотя бесспорно, что главное тайное его имя — Антон!) совершает подвиги, а потом незаметно переходит наводить порядок совсем в другую сказку.

«Вот так. А моя жизнь дала трещину, а теперь уже и вовсе начала разваливаться на куски, — с тоской подумала Вера. — И я не знаю, что же делать, как ее собрать во что-то целое. Такое чувство, что я проваливаюсь куда-то или до сих пор никак не проснусь».

— Скрытная ты, Вер, все же, как и не подруга, — вдруг вздохнула Ленка. — Как будто я и так не знаю, почему ты такая замороченная? Да ладно, ты можешь ничего не говорить, если не хочешь. Но я видела тебя с тем, с чернявым. И вот что скажу: не нужна ты ему, Вер, совсем. И я Павлу тоже не нужна нисколечко. Никому мы с тобой, Вер, не нужны, горемыки бедные. Знаешь что, давай, Вер, напьемся, а? Плевать нам на всех, точно? Пусть катятся куда хотят! А я только дверью хлопну и плюну еще в спину: тьфу вам всем, тьфу на вас…

— Хватит тебе болтать, — тихо сказала Вера.

— Да уж прям, ничего я не болтаю! — не унималась Ленка. — Видела я твоего как-то на улице, поглядела, как глазки его черненькие так и бегают: туда-сюда, туда-сюда, на баб встречных. А ты идешь с ним рядом, смотришь ему в рот, ничего вокруг не видишь. Я до сих пор понять не могу, и как ты еще, Вер, в канализационный люк какой-нибудь открытый не свалилась, а то пришлось бы косточки твои подбирать.

— Видела? А почему не подошла? Познакомились бы… — немного растерялась Вера.

Они и впрямь один раз выходили вместе с Александром в ближайший гастроном, почти что под покровом ночи, но никого из знакомых по дороге вроде бы не встречали, в том числе и из соседей.

Давно она не видела Ленку такой разъяренной.

— Да если бы я даже и подошла, ты меня, наверное, Вер, в этот момент и не узнала бы совсем. И потом — не хочу я, Вер, с ним почему-то знакомиться, не годится он для тебя совсем. Нет мебели — и это не обстановка.

— Ну о чем ты говоришь? — несколько смутилась Вера. А потом подумала, что ведь Ленка могла иметь в виду кого угодно — и вовсе не обязательно, что она сейчас говорила про Александра.

Может, видела ее, к примеру, с Анатолием Сергеевичем — учителем по биологии из бывшей школы? Или с Сергеем, который как раз недавно приходил навестить Антона?

— Я просто хочу сказать, что ты, Вер, в сто раз его лучше. Он мизинца твоего не стоит, чтобы так на него смотреть, — подвела итог Ленка. — И мне за тебя от всей души было обидно… Эх, Вер, я вообще мечтала бы с тобой насовсем породниться. Я тут с Вовчиком недавно своим говорила — он сказал, что скоро вылечится, бросит всю свою бодягу. Я, конечно, понимаю, что он тебе не пара пока, но кто знает, что с нами дальше будет, ничего нельзя загадывать…

— Это уж точно, — кивнула Вера.

Теперь она поняла, что нападение Ленки на ее неведомого спутника имело вполне конкретную цель. Способ был один, и он был хорошо известен с давних времен, — занять глухую оборону и переждать.

— Ладно, так уж и быть, скажу, прибегал сегодня этот твой чернявенький, беспокойный он у тебя какой-то… — помолчав, сказала вдруг Ленка. — Я его сразу узнала. У него чемоданчик еще был в одной руке заграничный, весь в наклейках, и шарф такой красивый, в клеточку, и весь он был какой-то нараспашку. Он, конечно, ничего смотрится, лучше, чем Вовчик. Как женщина я тебя, Вер, могу понять. И голос приятный. Я, когда он вниз спускался, с лицом таким расстроенным, сказала, что ты только что к клиенту ушла, к старику своему. Я ведь все правильно объяснила?

— А он что сказал?

— Ничего. Головой вот так сделал — и вниз по лестнице дальше пошел.

И Ленка настолько похоже изобразила наклон головы Александра, что Вера чуть не разревелась навзрыд.

— Но может быть, он хоть записку какую-нибудь оставил? Или письмо? Ну, хоть слово? Не мучай меня, скажи, отдай…

— Да нет, ничего не было, честное, Вер, благородное слово, — испугалась Ленка. — Послушай, ну чего ты теперь плачешь? Что-то случилось? Скажи, тебе сразу легче будет. Я тебе сегодня рассказала про Павлика и сразу как будто меньше злиться на него стала. Что там у тебя, Вер?

— Потом, я сейчас не могу… Не сегодня. Я сама пока ничего не знаю.

— Я ведь, Вер, не милиция, чтобы допрашивать, куда и зачем он едет, — виновато пробормотала Ленка. — И не таможня, в самом деле. Только обратила внимание, что чемоданчик у него с собой был солидный, из натуральной кожи. Далеко, наверное, собрался. Ты что, Вер, снова реветь собралась? Перестань уже, а то я сейчас тоже не выдержу. Я тебе с самого начала сказала, что лучше выпить надо, а ты мне почему-то не верила. Эх, ты, Вера-Невера, и что мне теперь с тобой делать?

Глава 11

КОНКУРС КРАСОТЫ

— Слушай, я тебя никогда раньше такой не видел. Ты чего сегодня такая? — Борис заглянул Вере в глаза и улыбнулся, при этом на его щеках сразу же обозначились очаровательные ямочки.

— Нормально. Все в порядке, — отозвалась Вера.

— Не уверен. Хочешь, я тебе что-нибудь смешное расскажу, а? Ты ведь еще не знаешь, что, промежду прочим, я тоже в свое время чуть в артисты не пошел, как Павлик, но этому случай один дурацкий помешал. Рассказать? Про любовь опять-таки.

— Давай рассказывай, только не дергайся, — ответила Вера. В этот момент она как раз сосредоточенно «дорисовывала» ему правую бровь.

— Учти, это быль, все было на самом деле, лично со мной, — продолжил Бориска. — В общем, я в школе был влюблен в одну свою соседку, Маринку, она через стенку с нами жила. И как раз в театральное училище или институт собиралась поступать, а на меня — ноль внимания. Даже когда по телефону к нам приходила звонить, и то встанет, как цапля, на одной ноге — у нее такая привычка была, — отвернется и разговаривает полчаса. А на меня за все это время ни разу даже не посмотрит или так поглядит, как будто я для нее пустое место.

— Даже не верится, — невольно улыбнулась Вера. — Ты же сам как-то говорил, что тебе дамы всех возрастов покоя не дают, до дыр просверливают взглядами.