Балтийцы вступают в бой - Владимир Трибуц

Рано утром корабли и транспорты снова снялись с якоря и продолжали поход на восток. Впереди были еще многие часы пути, а положение наше стало намного хуже. В отряде главных сил, кроме крейсера «Киров», в исправном состоянии оставался единственный миноносец — «Сметливый». В составе отряда прикрытия исправен был лишь лидер «Ленинград». Он обеспечивал поврежденный «Минск» и являлся ведущим для остальных кораблей, так как гирокомпасы на «Минске» вышли из строя. Эсминец «Суровый» сопровождал подорвавшийся «Славный»; «Свирепый» вел на буксире «Гордого». Мы не могли выделить ни одного крупного корабля для зенитного прикрытия транспортов. Каждый транспорт должен был защищаться, в первую очередь, наличными средствами, которых, как я уже отмечал, было очень и очень мало. Тральщики и катера — охотники, идущие в охранении транспортов, располагали крайне ограниченными возможностями для того, чтобы прикрыть транспорты от воздушных атак противника.

Первые воздушные разведчики врага появились около шести часов утра, а через час с небольшим начались бомбардировки. Основные усилия враг сосредоточил на ударах по «Кирову», «Минску», «Гордому», «Ленинграду». Отбиваться становилось все труднее, не хватало боезапаса. Бомбы начали падать вдоль бортов крейсера, за его кормой.

«Киров» по — прежнему был целью номер один, которую любыми путями пытались уничтожить фашистские асы. Они сбрасывали на корабль тонны бомб, но миля за милей оставались позади, а крейсер шел даже без повреждений. Командир корабля капитан 2 ранга М. Г. Сухорукое, старший помощник командира капитан 3 ранга С. П. Дегтев, штурман В. Т. Пеценко, связист П. Н. Ефремов, командир дивизиона главного калибра старший лейтенант И. Ю. Шварцберг, командиры электромеханической боевой части военные инженеры старшие лейтенанты А. Я. Андреев, В. М. Шатило, Л. М. Аврутис, зенитные расчеты старшего лейтенанта А. Ф. Александровского и лейтенанта Е. Г. Кравцова, весь экипаж, сплоченный стремлением сохранить крейсер, отражал одну атаку за другой, смелым маневром уходил от ударов фашистских самолетов. Моряков вдохновляли пламенным большевистским словом политработники И. А. Торяник, Г. А. Чесноков, А. В. Сухов, И. Л. Суровцев, постоянно находившиеся на боевых постах.

Мы уже подходили к той невидимой границе, где начиналась зона действия нашей истребительной авиации. Я направлял одну за другой радиограммы командующему авиацией флота, находящемуся в Петергофе на своем командном пункте; увы, он и сейчас не мог помочь нам: лишь около девяти часов утра появилась первая пара истребителей; они, конечно, не прикрыли корабли и транспорты. Больше было надежд на спешившие с Гогланда по моему приказу навстречу колонне тральщики, буксиры, катера, которые могли как‑то помочь пострадавшим.

Крупные боевые корабли нашли выход в том, что, миновав минные поля, увеличили скорость до 22 узлов. Это было сделано в районе Лавенсари. Авиация врага потеряла из поля зрения крейсер «Киров», лидеры, эсминцы. Очередная группа самолетов сбросила бомбы на «Пиккер» и идущие за ним подводные лодки. В семнадцать часов с минутами крейсер «Киров», лидеры «Минск» и «Ленинград», эсминцы прибыли в Кронштадт. Ожесточенным атакам самолетов подвергся учебный корабль «Ленинградсовет» (командир капитан 3 ранга Н. Н. Амелько). На него было сброшено несколько сотен бомб, но корабль оставался в строю, его спасло исключительное мужество моряков, отличная выучка командного состава, смелость и мудрость командира. Прошедший на этом корабле путь из Таллина в Ленинград поэт Анатолий Тарасенков написал такие строки:

Три дня бесился лютый врагВ припадке гнева злом,Но, как и прежде, реет флагНад славным кораблем.

В более сложном положении оказались транспорты и вспомогательные суда. Слабость протиеосамолетной защиты (а на некоторых транспортах полное отсутствие ее) позволяла фашистским самолетам в течение всего дня 29 августа с любой высоты бомбить их. Финский залив стал свидетелем замечательного мужества наших моряков, до последнего боровшихся за спасение жизни тысяч бойцов и граждан Таллина. Одним из первых на рассвете 29 августа от ударов вражеской авиации пострадал транспорт «Казахстан», на борту которого находилось около пяти тысяч бойцов и таллинцев.

На «Казахстане» были установлены три зенитных орудия, три пулемета ДШК, три счетверенных пулемета М-4, четыре пулемета М-1. Все эти зенитные средства находились в полной готовности. Но случилось так, что в транспорт на капитанский мостик попала бомба. Взрывом был выброшен за борт капитан Калитаев Вячеслав Семенович (его подобрал один из наших кораблей), вышло из строя рулевое управление, отказало управление машиной. На судне началась паника. Некоторые пытались на спасательных кругах и наспех сколоченных плотах уйти подальше от «Казахстана». Но усилиями наиболее стойкой части экипажа удалось восстановить элементарный порядок. Кое‑как дали ход и сумели подвести транспорт к острову Вайндло. На рассвете 30 августа он приткнулся к отмели. С помощью подручных средств и катера с поста СНиС переправили на берег 2300 человек. Чтобы обмануть вражеских летчиков, на транспорте имитировали в это время пожар. Высадившиеся были организованы в полк, командование которым принял полковник Потемин. Они создали оборону острова, построили щели для укрытия, установили пулеметы. Позднее этих людей перебросили на Гогланд, а затем перевезли в Кронштадт. Люди были спасены. Не хотелось терять и транспорт «Казахстан». Попытку оказать ему помощь сделало небольшое транспортное судно «Тобол». Ему не повезло, оно было атаковано самолетами врага и потоплено. Около 18 часов в «Казахстан» тоже попала бомба. На исходе дня его сняли тральщики, спасатель «Метеор» взял транспорт на буксир и под охраной сторожевых кораблей увел на восток… Вражеская авиация и на переходе пыталась уничтожить «Казахстан», но тут уже действовали наши истребители. Транспорт благополучно прибыл в Кронштадт.

Еще более тяжелая судьба выпала на долю крупного транспортного судна «Вторая пятилетка». Утром 29 августа в него попала бомба, транспорт потерял ход, носовые трюмы заполнила вода. Находившиеся на нем 2500 человек были сняты подошедшими с Гогланда тральщиками. Капитан «Второй пятилетки» Н. И. Лукин вспоминает: «Около полудня мы находились между Гогландом и Родшером… Двадцатый налет фашистских бомбардировщиков. На верхнем мостике стрекочут наши спаренные пулеметы. Стреляют зенитные пушки… Все, кто вооружен винтовками, пистолетами встречают врага огнем… Судно начало погружаться в воду. Я приказал снимать пассажиров. К нам стали подходить военные тральщики, катера, шлюпки. Экипаж теплохода «принял все меры, чтобы спасти людей… На борту «Второй пятилетки» остались доктор Иванов и я… Подошедший катер подобрал Иванова, затем меня… Ряд членов экипажа был награжден орденами СССР. Мне в 1942 году вручили орден Ленина…»[51].

Тяжелые повреждения получил транспорт «Люцерна»; с трудом добравшись до Гогланда, он высадил своих 2500 человек на остров. Кое‑как дотянул до Гогланда пылающий транспорт «Иван Папанин». И его 2500 пассажиров были высажены на берег. От бомб, сброшенных во время сорок седьмого налета вражеских самолетов, затонул пароход «Колпаке». Много часов героически боролся со смертью экипаж этого славного судна под руководством отважного капитана Эрнста Вейнбергса. При исполнении служебных обязанностей пал смертью храбрых второй помощник капитана Коппель. Пулеметной очередью сражен стоявший на руле матрос Кокоришс. Сразила вражеская пуля и сменившего его матроса Лобучкина. Был убит ставший к штурвалу матрос Михалкин. Получил сильное ранение капитан Эрнст Вейн- бергс; он стоял у телеграфа, пока не истек кровью и не упал. Единственный оставшийся в живых на мостике старший помощник капитана Л. Ё. Шверс следил за атакующими самолетами, передавал приказания в машину и управлял кораблем. Пароход то устремлялся вперед, то быстро останавливался, то мгновенно сворачивал вправо, а затем — влево…

Когда «Колпакс» затонул, фашистские самолеты продолжали обстреливать из пулеметов плавающих людей, бросали на них бомбы. Катера подобрали около 70 человек, оставшихся в живых (из экипажа в 29 человек спаслось 16).

На буксире был приведен на рейд бухты Сууркюля на острове Гогланд транспорт «Шяуляй». С него выгрузили артиллерийский 1 дивизион численностью 700 человек. Приведший «Шяуляй» к острову ледокольный буксир «Тазуя» получил повреждение и сам приткнулся к берегу.

Потери наши в транспортах были велики, но почти со всех мы сумели эвакуировать личный состав. Самое ценное, люди, были спасены. Немалая заслуга в этом заблаговременно созданного на острове Гогланд отряда кораблей и вспомогательных судов под командованием капитана 2 ранга Ивана Георгиевича Святова (ныне контр — адмирал в отставке). В состав отряда входило двенадцать тральщиков, дивизион сторожевых кораблей, шесть торпедных катеров, восемь катеров МО-4, два буксира, четыре мото бота, спасателыное судно «Метеор» и два катера. Эти корабли оказывали помощь пострадавшим, подбирали из воды, снимали с тонущих транспортов людей, доставляя их на Готланд. Всего переброшено на остров более двенадцати тысяч человек; позже их переправили в Кронштадт. Фашисты, понимая роль отряда И. Г. Святова, систематически атаковали его корабли и суда на рейде Сууркюля на Готланде, сбросили на них сотни бомб, но экипажи самоотверженно делали свое нелегкое дело.