Спускаясь к звездам - Оксана Велит

Потом чувство стыда сменилось глухой злобой, она дыбилась грохотом внутри, готовая вырваться криком или ударом. Казнь провели без ведома и без согласия Келгани. Пока он спал, на площади устроили весь этот спектакль – пригнали автокран, собрали толпу. Не обошлось, конечно, и без торжественной речи в исполнении Кинбакаба – это ажсул знал наверняка.

Именно к нему Келгани и направился первым делом. Воспользовавшись универсальной магнитной картой, открывающей любую дверь в ажсулате, он без предупреждения явился в кабинет Кинбакаба и застал того в разгар трапезы. Кинбакаб поднял взгляд от тарелки с растворимым грибным супом и вопросительно уставился на посетителя.

– Не рано ли для обеда? – вместо приветствия спросил Келгани. – Хотя, ты сегодня уже столько всего успел, что мог и проголодаться.

– Мне кажется, или я слышу в твоем голосе недовольство? – Кинбакаб отодвинул тарелку и утер губы лежавшим рядом шелковым платком, явно добытым у дикарей.

– Что за представление ты устроил на площади?

– А, ты об этом… Жаль, что ты вчера так стремительно нас покинул, и мы не успели всё как следует обсудить. А то поприсутствовал бы на казни – там было на что посмотреть.

– Ты должен был согласовать свои действия с остальными, поставить вопрос на голосование, – говорил Келгани. В его голосе все еще чувствовались стальные нотки, хотя он уже понимал, что этот бой проигран – еще одно поражение в статистике боев, которые они с Кинбакабом вели ежедневно уже почти двадцать лет.

– А с кем согласовывать? – невозмутимо спросил Кинбакаб. – Ты вчера сбежал, Тейт вообще неизвестно где пропал. Я вынужден был сам принять решение. К тому же, я всё устроил наилучшим образом, так что не понимаю твоего раздражения. Нам давно пора было поднять боевой дух кинченцев и напомнить, как именно мы поступаем с дикарями.

Келгани сжал кулаки в бессильной злобе. Он хотел поставить на место этогого зарвавшегося камаштли, но понимал, что ответить ему нечем. Поэтому он просто пожелал Кинбакабу приятного аппетита и вышел.

В коридоре он наткнулся на Адарона. Увидев Келгани, тот стал лихорадочно озираться по сторонам, будто искал, где бы укрыться.

– Отчеты готовы? – с нажимом спросил Келгани, поравнявшись с главой допросной комиссии.

– С допросами вышла небольшая проблема…

– Поподробней.

– Кинбакаб явился среди ночи в тюрьму в сопровождении нескольких камаштли. Мои подчиненные пытались объяснить, что еще не допросили дикарей как следует, но они всё равно забрали пленных. Мы ничего не могли сделать.

– Я скажу тебе, что ты мог сделать, – Келгани старался, чтобы его голос звучал спокойно, без истерических ноток. – Ты мой настоять на том, чтобы они хотя бы дождались утра. Еще ты мог немедленно доложить мне или Тейту. Или ты забыл, кому подчиняешься?

– Я пытался, но Тейта не было на связи. К тому же, у них было оружие, и выглядели они так, будто готовы пустить его в ход. А я совсем не герой. Келгани, пойми меня правильно, я не в курсе ваших разногласий и не хочу в это лезть. Всё, чего я хочу – это делать свою работу.

– Посмотрим, как ты будешь делать свою работу, когда Тейт обо всем узнает.

– Уверен, что он вынесет справедливый вердикт, – с достоинством сказал Адарон. – Я могу идти?

– Иди.

Когда за Адароном закрылись двери лифта, Келгани почувствовал, как на него разом навалилась усталость всех пятидесяти шести лет его жизни. Он прошел не одну войну, отправлял войска в тяжелейшие битвы и сам не раз едва уходил живым от неприятельского огня. Но на поле, где, вместо бомб и лазерных лучей, в ход шли интриги и казуистика, он оказался бессилен. Годы борьбы с Кинбакабом настолько вымотали Келгани, что он начал сдавать позиции не только как управленец, но и как воин. Сейчас он ярко вспомнил все те дни, когда бывал слишком занят или слишком уставал для того, чтобы внимательно выслушивать озабоченных военной ситуацией командиров отрядов или со всей надлежащей строгостью проводить проверки в учебных зонах.

Конечно, можно было сорвать злость на Адароне, одержать хотя бы одну незначительную победу, которая позволила бы еще какое-то время тешить себя иллюзиями по поводу того, что ситуация находится под контролем. Но допросная комиссия находилась в подчинении у Тейта, и только Тейт имел право вводить санкции в отношении подчиненных.

Все эти мысли метались у него в голове, как пойманные в банку насекомые, и никак не хотели складываться в стройную систему. Поэтому Келгани лишь вздохнул и отправился в свой кабинет. Нажав на кнопку закрытия двери изнутри, он уже собирался упасть на диван и проспать несколько часов в надежде на то, что это поможет ему прийти в себя и утихомирит вновь усилившуюся головную боль. Но, прежде чем дверь с шипением закрылась, в проем успел вскочить Тейт.

– Ин-лак-ех! – поприветствовал он Келгани. – Что это с тобой такое? Я тебя позвал еще в коридоре, но ты как будто не услышал. Да и выглядишь неважно. Здоровье шалит?

– Да, не молодеем, – с досадой ответил Келгани. Насколько Тейт нужен был ему вчера или хотя бы сегодня утром, настолько же он был не к месту здесь и сейчас.

– Я бы тебе советовал последовать моему примеру, подлечиться. В госпитале жизнь начинает играть новыми красками. Лежишь себе в просторной светлой палате, отдыхаешь, а молодые ицамнийки приносят тебе еду и делают витаминные укольчики. Красота! Я как будто лет на десять помолодел. И нечего цепляться за долг и ответственность – от больного ажсула толку все равно мало.

– Да от меня и от здорового толку не много, – вздохнул Келгани, усаживаясь на диван, оснащенный тремя режимами терморегуляции.

– Что тут произошло, пока меня не было?

– Видел представление на площади?

– Да, проходил мимо. Надо сказать, был удивлен. Давно такого не было в Кинчене.

– Эталон стиля Кинбкаба, – проворчал Келгани. – Но суть в том, что он сделал это в обход меня. Сам всё провернул и весьма доволен собой. И в обход тебя, кстати, тоже. Пленников даже не успели допросить.

– Да, это неприятно…

– Неприятно, и только? – Келгани был возмущен тем, что ни один мускул не дрогнул на лице Тейта. – Да он творит всё, что хочет! Воспользовался твоим отсутствием, наплевал на правила. Адарон сказал, что Кинбакаб среди ночи явился в тюрьму с вооруженным отрядом. Как тебе это, а? Попахивает революцией.

– Главное, не кипятись. С Адароном я разберусь. А вот с Кинбакабом, конечно, сложнее. Он пользуется тем, что мы не можем решить проблему законным путем, предать огласке. И ведь мы действительно не можем, – Тейт посмотрел в окно, за которым текла обычная жизнь, горожане шли по своим делам, и никто из них понятия не имел о том, что происходит за стенами ажсулата. – Если мы начнем открытое противостояние, неизвестно, чью сторону примут кинченцы. Это, если они вообще захотят принимать чью-то сторону. Странники давно чувствуют, что в ажсулате что-то не так. Каждый раз, когда происходят перебои с продовольствием, или дикари разбивают наши отряды, кинченцы думают «а так уж ли хорошо аж-сулы справляются со своими обязанностями?». Конечно, двадцать лет назад такое никому бы и в голову не пришло, но Магистрат с его законами остался далеко, всё очень изменилось. Может подняться бунт.

– Если мы спустим все на тормозах, ситуация усугубится. Он начинает чувствовать вседозволенность.

– Я и не предлагаю это проглотить. Более того, считаю, что Кинбакаб давно перестал приносить пользу Кинчену. Ему пора на покой, – В голосе Тейта слышалась ласковая настойчивость, будто он уговаривал ребенка выпить горькое лекарство.

– На что ты намекаешь?

– Я не намекаю, я прямо говорю, что Кинбакаба пора убрать.

– Ты же сам только что говорил, что нельзя выносить наши разногласия на суд общественности.

– Это не единственный способ, – улыбнулся Тейт.

– Ты предлагаешь его… совсем убрать? Ну, то есть, совсем? – Келгани так и не решился вслух произнести слово «убить».

– Прости меня за это замечание, но твой вопрос еще больше убедил меня в том, что тебе не под силу тягаться с Кинбакабом. Ты для этого слишком прямолинеен и прост. Конечно же, я не предлагаю таких грубых методов. Тем более, что вокруг него вечно крутятся охранники. Все можно сделать куда тоньше.

И Тейт рассказал о своем плане – красочно и подробно, как умел только он. Келгани был поражен, он бы никогда не додумался до такой простой и в то же время действенной комбинации. Когда Тейт закончил свой рассказ, Келгани какое-то время сидел молча, сосредоточенно глядя прямо перед собой и пытаясь прикинуть возможные вероятности. Наконец, он спросил:

– Ты уверен, что все пойдет по плану?

– Конечно, мы не можем всё предвидеть и просчитать до мелочей, но ясно одно – Кинбатб таков, каков есть, и он не сможет поступить вопреки своей сущности. Если ты не против, я сам с ним поговорю, как только представится удобный момент. Чтобы у него не возникло подозрений.