Спускаясь к звездам - Оксана Велит

Голоса в голове устроили настоящую перебранку. Кто станет слушать глупую крошку Зали? – спрашивал один. А что, собственно, крошка Зали вообще хочет сказать? Разве ей есть, что сказать? – вторил ему другой. Или домой, не глупи, не выставляй себя идиоткой, – вступил третий.

Зали старалась не обращать внимания на этих внутренних критиков, на разъедающие душу сомнения, которые предлагали простой путь как плохие мужчины предлагают девочкам сладости, заманивая их в ловушку. Мама говорила Зали «Не заговаривай с незнакомцами», и она всегда слушалась. С возрастом Зали немного изменила это правило, и теперь оно звучало так «не заговаривай с незнакомцами, даже если они находятся в твоей голове; особенно, если они находятся в твоей голове».

Еще издали Зали заметила, что к ажсулату один за другим подтягиваются странники, будто мотыльки, летящие на свет окон второго этажа. Из обрывков разговоров она выяснила, что все спешат высказать свое почтение новому правителю.

Это несколько облегчало задачу: куда проще говорить с Тейтом, когда он благостно принимает ходоков, да и приход Зали не будет выглядеть подозрительным. Последний раз полной грудью вдохнув прохладный вечерний воздух, она вошла – будто нырнула в колодец.

Холл был тих и пустынен, зато со второго этажа на лестничный пролет падали отблески зажженных ламп. Пока в Кинчене царило траурное молчание, самые практичные (или самые напуганные? – промелькнуло в голове у Зали) странники изображали истовую радость от назначения Тейта.

Она дождалась лифта и поднялась наверх. В коридоре у стены стояло несколько киничийцев. Они старались говорить тихо, но Зали расслышала пару фраз:

– Он надеется стать новым советником в ажсулате, – сказал один.

– Думаешь, они оставят эту должность? Как бы не так, – фыркнул второй, – Тейт не допустит.

Замтив новую гостью, они притихли и проводили её настороженными взглядами. Зали прошла мимо, сделав вид, что ничего не услышала, и вошла в ярко освещенную комнату, которая ещё утром была залом для собраний. Теперь здесь стояло несколько столов, которые ломились от закусок и выпивки. Гости угощались, подливали вина в бокалы, некоторые дымили сигарами – привычка, позаимствованная у дикарей.

Заметить в этой разношерстной толпе Тейта оказалось на удивление легко. Он стоял у окна с бокалом, окруженный десятком странников. Затем раздался взрыв хохота – Тейт засмеялся первым, остальные присоединились – кто осторожным вежливым хохотком, а кто и лающим смехом во всю глотку. Видимо, кто-то удачно пошутил.

Зали недоумевала – куда подевался прежний дядюшка Тейт? Сдержанный, предпочитающий оставаться в тени, не выносящий шумных сборищ. И каких еще метаморфоз можно от него ожидать?

Зали взяла со стола полный бокал и приблизилась к веселой компании.

– Позравляю с назначением, – сказала она, воспользовавшись паузой, когда смех, наконец, прекратился.

– Зали, ты пропустила отличную шутку! – все еще улыбаясь, сказал Тейт, и по его голосу стало понятно, что сегодня он выпил уже не первый бокал вина. – Сатуран, повтори для Зали, – обратился он к одному из странников.

– Значит, встречаются двое киничийцев. Один другому говорит «Твои дела идут прекрасно, жена осчастливила тебя дважды прошлой ночью, со дня на день ты ожидаешь повышения. А как идут дела у меня?»

– Да, ты прав, отличная шутка, – обратилась Зали к Тейту, не удостоив Сатурана даже взглядом. – Уверена, Уочит оценил бы её по достоинству. Он любил посмеяться.

Общее веселье схлынуло, как волна от берега, лица странников вытянулись, послышалось смущенное покашливание. Зали сама не ожидала от себя такой резкости и понимала, что избрала ошибочную стратегию поведения, но слишком уж ей претили эти пляски на костях.

– Да, Уочит был весельчаком, – сказал после паузы Тейт. – Нам всем его очень не хватает.

– Без него ажсулат никогда не будет прежним, – вздохнула Зали, следуя ритуалу прощания с усопшим.

Окружающие замерли, не зная, поддержать ли им Зали, озвучив приличествующие случаю фразы, или сделать вид, что не заметили. Всем было ясно одно – разговор пошел явно не в то русло. Наконец, один из стоявших рядом ишчелианцев залпом допил вино и, пробормотав извинения, удалился якобы за следующим бокалом. Остальные тоже рассеялись по залу под разными предлогами. Наконец, у окна остались две – Тейт и Зали.

– Что за показательное выступление ты тут устроила, крошка Зали? – ухмыльнулся Тейт, но по голосу было слышно, что он напряжен.

– Я всего лишь выразила соболезнования. Сегодня день траура, или ты забыл?

– Оставь эти глупости, мы не на трибуне. Уочит был не самым лучшим правителем.

– Да, но жителей Кинчена это устраивало. А теперь они напуганы, все боятся предстоящих перемен. И все, кто пришел сюда… Не надо быть киничийцем, чтобы почувствовать, что они просто в ужасе. Их улыбки так же фальшивы, как и вся эта праздничная мишура – фольга, разноцветный серпантин, под которыми прячется страх и безысходность. Эти улыбки тщетны как попытки скрыть труп под прелыми листьями. И что-то мне подсказывает, что они знают, чего боятся.

Тейт впервые за вечер прямо взглянул на Зали. Не сказать, что неблагожелательно, однако с любопытством. Будто она была загадкой, которую требовалось разгадать. Он сделал глоток, поставил бокал на подоконник и сказал:

– Народ полюбит меня.

Сказал так, будто сам в это верил. Но он многое так говорил. Может, верил, может, и нет, а может, то и другое разом. Зали перестала понимать, во что он верит на самом деле. Зато она знала, что если сейчас не задаст вопрос, с которым шла сюда, эти слова застрянут в горле, будут саднить и мешать вздохнуть. Собравшись с духом, она выпалила:

– Скажи, смерть Уочита – твоих рук дело? Что ты задумал?

Тейт взял Зали за локоть – аккуратно, чтобы не причинить боли и не вызвать подозрений у окружающих, но все же довольно ощутимо – и, пробормотав «давай поговорим в другом месте», вывел её из зала. Далеко идти не пришлось – в соседнем помещении было темно и тихо. Тейт закрыл дверь. На какой-то миг его синие глаза сверкнули такой злобой, что Зали показалось, он сейчас набросится на нее. Но, вместо этого, Тейт отпустил её руку и мягко спросил:

– Крошка Зали, откуда у тебя такие мысли?

– Я не знаю, столько всего произошло… Я совсем запуталась, – Голос её задрожал, она была готова вот-вот расплакаться. – Ты всегда хорошо ко мне относился, с самого детства. И тут, на Земле, практически заменил мне отца. Можно сказать, ты единственный, кто поддерживал меня все эти годы. Благодаря тебе я не сдавалась, заставляла себя идти вперед. У меня нет никого ближе тебя и роднее. Но теперь я уже не знаю, чему верить. Мне кажется, я совсем тебя не знаю. Страшно представить, что я заблуждалась всё это время. Потому что, если так, то что я вообще могу знать о жизни? В чём могу быть уверена? И еще страшнее думать, что ты стал другим, оставил меня наедине с этим миром. Я не понимаю, что происходит – только чувствую, что всё не так, как должно быть.

Тейт молча обнял её и стал гладить её по голове, будто она снова была маленькой девочкой, горевавшей о потере любимой игрушки. Зали не плакала – наоборот, глаза её были болезненно сухими. И несмотря на весь жар, с которым она произносила речь, глубоко внутри Зали оставалась жестка и зерниста, как песок пустыни. Она была словно комната, в которой что-то случилось, а теперь не случается ничего – только эхо гуляет меж ободранных стен. Почувствовав, что не может пробиться сквозь незримую преграду, Тейт отстранился и сказал:

– Крошка Зали, я всего лишь хочу, чтобы всё было хорошо. Чтобы Кинчен процветал, и каждый чувствовал себя в безопасности. Мы с тобой на одной стороне.

Зали недоверчиво взглянула на Тейта, и тот продолжил:

– А тот разговор, что произошел в подвале ажсулата после твоего возвращения… Признаю, я был неоправданно резок. Да, мы поссорились, но с кем не бывает? Главное, что в конце концов мы нашли общий язык. Я всё так же остаюсь твоей опорой и поддержкой, ты всегда можешь ко мне обратиться.

– Так ты не убивал Уочита?

– Нет, конечно же нет! Я думал, мы уже обсудили этот вопрос. В твоей голове роится слишком много дурных мыслей.

– Наверное, это от усталости, – со вздохом согласилась Зали.

– Да, ты всегда отдавалась работе на все сто. Это из-за упрямства – ты слишком не любишь проигрывать.

– Разве это плохо?

– Напротив, очень хорошо. Именно поэтому я пошел на все твои условия и нашел для тебя лучших ученых. Кстати, как продвигаются наши дела? – Тейт сделал упор на слово «наши».

– Честно говоря, пока не очень успешно. Исследования только начались, но уже стало понятно, что финансирования в том объеме, в котором оно существует сейчас, скоро станет недостаточно, – Зали смущенно опустила глаза, разговоры о деньгах всегда вызывали у нее чувство неловкости.