Висенна. Времена надежды - Михаил Бобров

После завтрака ученики полного курса делились на пары и упражнялись в том, что приказывал мастер, а Спарк резво бежал с тяжелыми деревянными ведрами за калитку, оттуда вниз по тропинке к обложенному камнями родничку. От родничка тащил ведра наверх, матерясь тихонько, когда ноги окатывало ледяной водой. К счастью, коромысло у Висенны знали — а то ведь с одного ведра даже завтрак на шестерых здоровых мужчин не сготовишь, что уж там говорить об умывании да мытье посуды. Набиралось полтора десятка ходок. Лотан считал родник лучшим упражнением для спины и сердца. После солнцеворота мастер вовсе обещал коромысло отобрать: чтобы бегал больше. Но пока что волчий пастух справлялся за пятнадцать рейсов. Затем он считался свободным, и шел в Академию — готовиться к очередной вечерней лекции. Первые пару дней пришелец побаивался перемены отношения к себе. Однако, маги не обратили особого внимания на переезд. Собрания проходили по-прежнему. Уже через пол-октаго Спарку казалось, что не было ни спора, ни мыслей о поспешном уходе из Академии — лекции и обсуждения вернулись в привычное русло.

Это ощущение после обеда сразу пропадало. Поначалу Лотан всегда занимался с новичками сам, выясняя их возможности и характер. Так что прямо из Академии, часто еще не отошедший от спора, Спарк попадал в ежовые рукавицы мастера-мечника. Весь мир сжимался до тяжелого дыхания, скользкой мерзлой земли под тонкими подошвами, противно стынущих на верхней губе соплей, да коротких выкриков — когда тренировочная деревяшка проминала толстую куртку. Очень скоро Спарк покрылся синяками не хуже леопарда, но отступать теперь было стыдно.

Метод обучения Лотан использовал очень простой. Преподав на первом же занятии десять ударов и шесть защит, на втором показав три парных упражнения, мастер лезвия больше к теории не возвращался. Спарк повторял и повторял движения, доводя их до такой степени, чтобы противник не мог защититься, даже зная, какой будет удар. Мастер ходил вокруг и следил за постановкой ног, удерживал от нырков вслед удару, поправлял руки. В конце каждой тренировки следовала короткая схватка с Лотаном, заканчивающаяся всегда одинаково: Дитер или Майс помогали новичку встать, а сам он прикладывал к свежему синяку комок снега. Ученики полного курса занимались и с копьем, и со щитом, и с секирой, да еще и из лука стреляли. Спарка натаскивали только на меч.

После тренировки Спарк имел единственный за день промежуток отдыха, когда никто не смел его беспокоить — а затем начинал собственно работу, оплачивая честно вбитые в него знания. Вытесывал грубые подобия мечей для тренировок, трясущимися руками скоблил простые луки, прикладывая медные полукружья шаблонов. Рубил дрова. Если выпадала свободная минута, наблюдал за упражнениями старших. Опять носил воду, но по вечерам уже не один: все хотели смыть пот. Спарк подозревал, что без Скарши это желание уступало бы усталости. А перед рыжей красавицей все хотели выглядеть хорошо. Поэтому цепочка учеников каждый вечер волоклась с ведрами к роднику, оглашая зимние сумерки сдержанной руганью — когда ктонибудь неудачно наступал на побитую ногу или тыкался свежим синяком в ветки. Дни неслись черно-белой лентой, связываясь узлами после особенно крепкого спора в Академии, или маленького успеха в работе.

Первым событием стал визит Ахена. Ученик не поленился явиться в Башню лично. Он сообщил Спарку: готовятся опыты по переброске в будущее неодушевленных предметов, а там, возможно, и до человека дойдет. По какому случаю произошло небывалое: Великий Скорастадир сам предложил свою помощь, позабыв былую ругань — а Великий Доврефьель, не требуя покаяний или извинений, эту самую помощь принял. Загоревшиеся глаза Спарка маг быстро остудил: на проведение опыта тоже требовалось немалое время. Гость мог спокойно учиться дальше. Тем более, что Лотан, удовлетворенный старательностью новичка, теперь обучал его изготовлению круглых щитов — в точности такой щит привел Спарка в школу.

— Хорошо, что наш гость занят по горло в этой своей школе. Пусть себе машет деревяшками, и не задает вопросов… — Великий Скорастадир устало опустился в кресло. Дилин, Вийви и Нетерай глянули удивленно. Ведьма мягко поинтересовалась:

— Что-то не ладится?

Рыжий великан обозлился:

— Не притворяйтесь! Понятно, что не удалась первая попытка. Но четыре проваленных ритуала подряд! Конечно же, Доврефьель и его ученики будут смотреть на меня косо. Если бы еще я сам не пришел к ним тогда… Теперь же получается, я вытребовал себе управление опытами именно, чтобы их запороть!

Госпожа Вийви не согласилась:

— Там нет дураков. А ты сейчас сердишься, как мальчик, впервые упавший с коня. Подумаешь, несколько неудачных попыток! Что мы знаем о таких переходах? Только то, что они возможны!

— По склону легко скатиться в яму, но не всегда можно подняться обратно… Это мог быть односторонний переход, — поддержал предсказатель. Грифон встряхнулся, сверкнул алыми глазищами, но промолчал, и Вийви посмотрела на него благодарно.

Скор махнул рукой:

— Теперь у нас нет выхода, кроме как пробовать и пробовать всеми силами. Если опыт не удастся, век не отмоемся.

Ведьма улыбнулась:

— Мы тебя в любом случае не выдадим… Правда, Дилин?

Ежик фыркнул и уставился в пол. Грифон опять промолчал.

Молчаливый Дитер лучше всех управлялся с круглым щитом. Его-то и поставили в первый бой. Накануне зимнего солнцеворота Лотан счел новичка достаточно умелым, чтобы допустить к парной работе. Дитер взял только щит, Спарку позволили железный меч — пока незаточеный. Однако волчий пастух насмотрелся на возможности самой обычной палки, и прекрасно понимал, что даже тупой железкой можно покалечить. Поединщики одели толстые стеганые куртки, зашнуровали подшлемники, натянули на шеи защитные ожерелья, и влезли в шлемы. Обоим подали латные рукавицы. Наконец, Лотан удовлетворительно кивнул. Парни захрустели утоптанным снегом, а школа сгрудилась вокруг в заинтересованном молчании.

После толстой сырой дубины узкий клинок казался перышком. Спарк несколько раз махнул и крутнул, привыкая к легкости — а потом внезапно, в лучших традициях самого Лотана, полоснул по ногам. В клубе такой удар считался бы верхом совершенства; Дитер легко перескочил белую змею и повернулся издевательски пнуть противника в зад. Спарк ударил снизу вверх; щитоносец убрал ногу, резко выдохнул — и принял на щит звонкую серию. Волчий пастух отчаянно молотил сверху и снизу, и со всех сторон. Но верткий финтьенец пока что даже не запыхался. Двужильный он, что ли? Спарк уже почувствовал, что в руках отнюдь не легкая сабелька, а Дитер, знай себе, пританцовывал на снегу без малейших признаков усталости. Наконец, Спарку повезло: противник оступился, молчаливый бой прервало сдавленное ругательство. Удар в щит — глухо. Еще удар — оседает, пятится, неужели подался? Спарк замахнулся, и от всей души залепил в шлем. Дитер ловко подставил умбон, и так крутнул щит, что новичок не удержал равновесия. Меч повело в сторону, Спарк переступил, чтобы не вывихнуть запястья, повернулся боком… Чертов молчун двинул краем щита по шлему, ноги подогнулись сами собой. Волчий пастух перекатился, встал на колено, махнул еще несколько раз почти вслепую. Подкравшийся со спины щитоносец саданул его умбоном по голове. «Лиха беда начало!» — подумал Спарк, и с чувством выполненного долга потерял сознание.