Поколение войны - Макс Крест

— Митинг, что ли? — Не дождавшись ответа, вновь спросила девушка.

— Трудно сказать. Ни флагов, ни криков — как на похороны идут. — Кристина посмотрела на него. Арвинг, поймав её недопонимающий взгляд, объяснил. — Молча.

— При этом так спешат?

Толпа действительно шла очень ходко. Нельзя было точно сказать, сколько человек она насчитывала. Много — единственно верное, что можно тут сказать. Шли люди в гробовом молчании и при всём при этом шедшие навстречу или те, кого эта толпа догнала, вливались в процессию.

— Сворачивают. — Констатировал Арвинг. Люди, шедшие доселе от них, свернули на Садовую улицу. Только сейчас можно было увидеть, что впереди всех шла женщина.

— Пойдём за ними. — Погасшим, неестественным голосом произнесла Кристина. Затем посмотрела на друга пустыми глазами. Не увидев одобрения, она отвернулась и пошла вперёд, быстро набирая темп.

— Кристина! — Арвинг в три шага догнал её и схватил за руку. Девушка остановилась, но не бросала потуг идти туда. — Кристя, ты чего?

Девушка вела себя как зомби. Не говоря ни слова, она рвалась вперёд, а всякий раз, когда ей этого не удавалось, она замирала. Арвинг потянул её в сторону прочь с Невского. Единственное место, куда можно было её затащить, это двор вокруг католического храма, перед которым завсегда художники продают свои картины. Как только он втащил её туда, она рванулась ещё несколько раз, причём гораздо сильнее. Когда она сделала последнюю попытку уйти, Арвинг, еле удерживающий её, швырнул подругу в сугроб. Нельзя сказать, что смотрелось это красиво. Затем он кинул ей в лицо несколько жменей снега — девушка успокаивалась. Дрожь и конвульсии слабели, она больше не хотела встать и немедленно идти за толпой.

Глубоко задышав, она протёрла глаза снегом. Голова у неё кружилась, её слегка тошнило, она попробовала встать, получилось сразу, хотя и неуверенно.

— Что случилось?

— Это ты мне скажи. — Арвинг подошёл к ней вплотную и посмотрел в глаза — они прояснились.

— Не поняла ничего. Увидела толпу, потом меня туда как будто магнитом потянуло, а дальше не помню. Уже тут следующее воспоминание… Бред какой-то. — Она села на скамью, массируя виски.

Арвинг не мог объяснить, что это. Гипноз? Такой массовый? Чертовщина какая-то…

Морев гнал по Невскому. Кратчайшая дорога к месту назначения, указанному ему из «ЦПД» — по Невскому, потом на Садовую, а там через Кокушкин мост. Пять минут и он на месте. В машине на полную катушку играла музыка, та, под которую очень хорошо гонять по полупустым улицам и проспектам. Свою любовь к дэт-металлу и чему потяжелее Влад не афишировал, но и так многие это знали.

Совершенно неожиданно ему пришлось сбросить скорость — впереди замаячила толпа людей, которая, перекрыв весь проспект, двигалась куда-то по его курсу.

— Что за?..

Люди шли со стороны Дворцовой площади и поворачивали на Садовую улицу. Влад, нелицеприятно отозвавшись о них, развернулся и поехал назад к Фонтанке, чтоб вдоль неё обогнать толпу, если она не очень велика, и попасть туда, куда ему нужно. Что это за шествие, его в данный момент не волновало.

Промчавшись по набережной и чуть не сбив каких-то не в меру бойких подростков, которые были явно пьяны, что интересно при нынешнем-то режиме, свернул на Гороховую улицу, миновав Семёновский мост. Чуть сбавив скорость перед пересечением с Садовой, он выехал и увидел, что авангард толпы от него совсем близко, метров пятьдесят, не более. Впереди всех шла женщина. Влад остановился, чтобы разглядеть её. Она выделялась из толпы, словно была единственной, кого оставил цветной фотодизайнер. Остальные казались серыми, смазанными и несущественными.

Влад вышел из машины и наблюдал, как она подходит к нему. Женщина, невероятно приятной внешности и довольно красиво одетая, прошла мимо него, даже не взглянув, но Влад, забыв всё на свете, решил идти за ней…

В нагрудном кармане вибрирует и голосит телефон. Перед глазами всё плывёт. Голова кружится и слегка крутит живот. Влад огляделся — он сидел на тротуаре, прижавшись к фонарному столбу. Вокруг было довольно много народа. Они странноватыми, потерянными взглядами озирались по сторонам, держались за головы и постепенно расходились. Похожи они были на пациентов психбольницы, на тех, которые тихие, пустыми взглядами смотрящие в небо и видящие в нём что-то своё. Глядящие, но не узнающие тех, с кем живут бок о бок уже не первый год.

Вокруг было около сотни человек. Кто-то стоял, кто-то ходил, некоторые, как и Влад, сидели, где придётся.

Телефон зазвонил по новому кругу — это слегка отрезвило Морева. Превозмогая одеревенелость замёрзших пальцев рук, он изъял телефон из внутреннего кармана. Сенсорный экран далеко не сразу воспринял прикосновения холодных рук, но в конечном итоге сдался.

— Морев с-слуш-шает. — Дрожащим голосом ответил он. Прижав телефон плечом к уху, Влад, расстегнув куртку чуть ниже середины, засунул заиндевевшие руки и зарылся ими в меховую подкладку. Пальцы защипало.

— Морев, что случилось там у вас?

— Я не пом-мню…

— То есть как это?

— Я ех-хал на адрес, что вы нам дали, по-отом нарвался на к-какой-то митинг и всё — сейчас-с с-сижу чёрт знает где. Тут до чёрта народа…

— Докладываю. Ты, Осин и Верещагин сейчас в Кировском районе города, почти конец проспекта Победы. Спасибо, что телефоны с собой — отследили.

— Они тут?

— Да, поищи. В общем, слушай, как с вами пропала связь, прошло четыре часа с копейками. За это время случилось следующее. Было ещё одно возмущение буквально полчаса назад, примерно на пересечении Жукова и Победы — пара километров от вас. Совсем слабое и какое-то иное. Не такое вообще — разбираемся. Через несколько секунд ещё одно, километрах в четырёх от проспекта Патриотов над заливом. Что делать будете?

— П-понял. П-поищу ребят. Надо отог-греться г-где-то. Ничего не п-помню…

— Самочувствие-то как? Мы послали вам в помощь машину, там Седой и Климентьев. Будут через минут десять — застряли на полпути, так бы давно были.

— Х-хорошо, спасибо.

Седой и Климентьев — два безбашенных товарища, которых если посылают куда, то только если уверены, что без угроз и насилия не обойдётся.

— Осин! Верещагин! — Прокричал Влад в надежде, что оперативники рядом и услышат.

— Лейтенант! — Раздалось совсем рядом. Морев обернулся на голос — в десятке шагов от него стоял Верещагин, низкий коренастый мужичок со слегка косым правым глазом и лысиной. — Ты как, лейтенант?

— Замёрз и ничего не помню…