Герман Геринг - Е. Готтендорф

Нацисты поспешили принять меры. Доктор Юнг, составитель речи, был арестован, а на Папена пожаловались президенту, который тут же подписал указ о его смещении, сказав: «Раз ему не нравится дисциплина, пусть он почувствует на себе, что это такое!»

Смелая речь фон Папена, выступившего от лица правой оппозиции, произвела большое впечатление в Германии. Геринг узнал об этом из донесений своего «Центра исследований» и предупредил членов Прусского государственного совета: «Не стоит верить этим слухам о «второй революции»! Первую революцию осуществил фюрер, он же проведет и вторую, если сочтет нужным. Если же нет — мы должны быть готовы выступить против любого, кто попытается противостоять его воле!»

Глава 16

«Ночь длинных ножей»

Гитлер пнул ногой один из трупов расстрелянных и сказал: «Эти люди были не так уж и виноваты!»

30 июня 1934 г. произошла решающая схватка за власть, окончившаяся в пользу Гитлера, в которой Геринг с самого начала стал на сторону фюрера. Для этого у него имелись достаточно веские причины. «Центр исследований» донес ему, что вожди СА называют его «жирным боровом» и уже решили «убрать его в нужную минуту». Помимо опасений за свою жизнь и благополучие, у него имелся и трезвый политический расчет, подсказывавший ему, что в назревавшем конфликте нужно примкнуть к Гитлеру. Ведь руководство рейхсвера открыто заявило о своей поддержке канцлера, и Гитлер пообещал за это генералам, что армия будет единственной вооруженной силой в стране; более того, он подтвердил свое обещание публично, выступив 4 июня 1934 г. с заявлением «О профессиональном поведении германского солдата»; таким образом, все говорило за то, что вооруженное восстание СА (если оно состоится) потерпит неудачу. Зыбкое согласие, установившееся между «правыми реакционерами» и «просоциалистическим» руководством СА, могло быть нарушено в любое время, еще до смерти Гинденбурга.

Надо сказать, что Гитлеру очень не хотелось выступать против Рема, и он долго колебался, прежде чем пойти на крайние меры. Рем был его давним другом, немало сделавшим для нацистского движения. «Я благодарю Всевышнего, — сказал ему однажды Гитлер, — что он послал мне такого верного товарища по оружию!» Но политическая необходимость взяла верх. Гитлер не мог обойтись без финансовой поддержки промышленников, в которых вселяли ужас буйные соратники Рема, грозившие совершить в Германии «социалистическую революцию»; Гитлеру была нужна и поддержка армии, офицеры которой с презрением относились к надеждам Рема включить свое разношерстное воинство в состав регулярных войск. Поколебавшись, Гитлер принял решение, попытавшись, правда, еще раз уговорить Рема отказаться от своих «левых» взглядов. Но фюреру пришлось считаться и с мнением других своих сподвижников — Геринга, Гиммлера и Геббельса, ненавидевших Рема.

Когда Геринг вернулся в Берлин с траурной церемонии в Шорфгейде, у его статс-секретаря Пауля Кернера уже лежал в сейфе список лиц (сторонников Рема), подлежавших аресту и ликвидации. 10 июня газета «Фолькишер беобахтер» опубликовала приказ Рема, отданный штурмовым отрядам, в котором говорилось: «Если враги СА питают надежду, что мы, находясь в отпуске, не сможем стать в строй, то они заблуждаются. Ответ будет дан в свое время и в надлежащей форме. СА есть и будут надеждой Германии и средством решить ее судьбу!» Этот приказ показал, что Рем не оставил своих замыслов о захвате власти и после беседы с Гитлером.

Летний отпуск личного состава СА начинался с 1 июля, а 24 июня генерал-полковник фон Фрич отдал войскам приказ «подготовиться, соблюдая осторожность, к отражению атаки штурмовиков, которая обязательно последует». Здесь стоит отметить, что регулярная армия сильно уступала отрядам СА по численности (почти в шесть раз). К тому же Рем и его командиры вовремя узнали о мерах, предпринятых генералами, и собрались на совещание в городе Бад Висзее (где отдыхал Рем), чтобы договориться об ответных шагах. Некоторые штурмовые отряды были подняты по тревоге и переведены на военный режим службы.

В это время Гитлер совершал поездку по Рейнской области, где вел переговоры с представителями местных финансовых и деловых кругов, но Геринг нашел возможность сообщить ему о результатах прослушивания телефонных разговоров. Потом они имели краткую встречу в Берлине, во время которой договорились, что Гитлер возьмет под контроль ситуацию в Баварии, а Геринг — в Берлине и в Пруссии. Рейхсвер же просто стоял в готовности, ожидая приказа своего командующего; поэтому для выполнения активных действий можно было использовать только отряды СС и полицию, все еще находившуюся в подчинении у Геринга.

Рем медлил с выступлением, на 30 июня он не планировал никаких новых шагов. Утром 29 июня газета «Фолькишер беобахтер» напечатала заявление министра вооруженных сил фон Бломберга «О лояльности армии», начинавшееся словами: «Позиция вооруженных сил ясна и недвусмысленна. Мы служим государству, охраняя его от внутренних потрясений, и поддерживаем его руководителей, гарантирующих армии роль единственной вооруженной силы в стране, как и признание и доверие со стороны народа и государства». Это выступление послужило Гитлеру сигналом для начала решительных действий. 30 июня он предпринял активные меры в Баварии, а Геринг — в Берлине. Гиммлер и Гейдрих взяли на себя грязную работу по «ликвидации нежелательных элементов».

Первым делом Геринг отдал приказ отрядам полиции и СС оцепить район правительственных зданий в Берлине и сам, в сопровождении эскорта полицейских, направился в штаб-квартиру СА, находившуюся на Вильгельмштрассе. Штурмовики, застигнутые врасплох, не оказали сопротивления, и полицейские беспрепятственно произвели аресты и изъятие оружия, которого оказалось довольно много. После этого Геринг засел на своей правительственной вилле (на Штреземаннштрассе), откуда стал руководить дальнейшими действиями своих подчиненных.

Прежде всего он созвал «Исполнительный совет по подавлению мятежа», в который кроме него вошли Гиммлер, генерал фон Рейхенау и государственный секретарь Кернер (который вел протокол и все другие записи). На заседании совета присутствовал Мильх, прибывший с докладом о развертывании подразделений люфтваффе. По его словам, Гиммлер, сидя за столом, медленно читал вслух список арестованных, а Геринг и Рейхенау, услышав очередную фамилию, либо кивали в знак согласия, либо отрицательно качали головой; если оба соглашались, то Гиммлер диктовал фамилию Кернеру со словами: «Поступить согласно утвержденной инструкции!» Все это напоминало какую-то зловещую игру, но, судя по количеству важных персон, заполнивших кабинеты виллы, дело приняло самый серьезный оборот. В разгар заседания раздался телефонный звонок из Мюнхена: это был Гитлер, приказавший Герингу и Гиммлеру «закончить дело до утра».