Последний Самурай 2 - Павел Барчук

колонны. Я отпрыгнул, чувствуя, как сила дракона, чистая, не оскверненная яростью, наполняет мышцы. Однако пока не торопился атаковать.

Я использовал знание парковки, как когда-то использовал знание схем сигнализаций. Я вел демоницу за собой, к тому месту, которое подготовил на всякий случай для очень хренового финала встречи с Иннагава-кай. К центральной колонне, где на полу лежали толстые стальные тросы от эвакуатора. Это была часть моего плана на случай, если переговоры не сложатся.

Демоница наступала. Она легко, как игрушки, раскидывала в стороны машины, которые попадались ей на пути. Оставляла глубокие борозды в бетоне. Ее ярость была слепой.

— ТЫ НИЧТО! ПЫЛЬ! СОСУД! — ревела Ёко-Цура

— Да щас! — крикнул я, перекатываясь под ударом, который разнес вдребезги «Ниссан». — Ты глаза то открой. Вон их сколько у тебя. Я — равновесие.

В какой-то момент, взбешенная демоница вскинула руки вверх и заревела еще громче. Мне кажется, здание буквально содрогнулась от ее вопля.

Я быстро оценил нашу дислокацию. Все хорошо. В процессе своих перемещений мы оказались в нужной точке.

Я резко прыгнул вперед, оказавшись за спиной Владычицы Обмана. Мои пальцы сомкнулись на холодном стальном тросе. Я рванул его на себя, одновременно отскочив в сторону. Петля, заранее заложенная на конце троса, с грохотом затянулась вокруг одной из многочисленных конечностей демоницы.

Она еще громче взревела от неожиданности и ярости. Такими темпами мы к чертовой матери весь квартал разрушим. От ее воплей вот-вот случится землетрясение.

Однако времени тормозить не было. Я уже бежал к следующей колонне, разматывая трос, опутывая Владычицу Лжи, как паутиной. Она пыталась разорвать стальные нити, но в ее ослабленном состоянии это было трудно. Собственная сущность Ёко-Цура — паутина — стала ее ловушкой.

Я использовал второй трос, третий. Демоница билась в центре паутины из стали, ее истинная форма, лишенная иллюзий, выглядела жалко и уязвимо. Древнее, могущественное существо, пойманное на удочку, приготовленную обычным вором.

— ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ УДЕРЖАТЬ МЕНЯ! — вопила она.

— Знаю, — ответил я, останавшись перед Ёко-Цура. Мой организм был измотан до предела, кровь сочилась из ран, но внутри царила странная ясность. — Я не собираюсь тебя убивать. Тебя, как само зло, нельзя убить. Но вот попробовать изгнать… Почему нет?

Я поднял руку. Не для удара. Мне нужно было сосредоточиться на силе дракона, что плескалась внутри. Но на этот раз я просил ее не о ярости, не о разрушении. Я просил о чистоте. О равновесии.

Рю откликнулся. Не громом и бурей, а тихим, мощным потоком энергии. Он тек из меня, не обжигая, а очищая. Серебристый свет, похожий на свет офуды, но в миллион раз более мощный, окутал Ёко-Цура.

Она завизжала. На этот раз в ее визге был не только гнев. Был страх. Было отчаяние.

— Нет! Не отправляй меня в ту постоту! Я слишком много сил потратила, чтоб создать разлом по всему миру! Мне пришлось выпустить всех демонов ради одной маленькой щелочки, которую могла использовать я сама!

— Твое место — не здесь, — сказал я, чувствуя, как сила дракона выжигает связь демоницы с этим миром. — Ты — нарушение равновесия. А равновесие должно быть восстановлено.

Свет сгустился, превратившись в ослепительную сферу вокруг Владычицы Обмана. Ее форма начала расплываться, таять, как туман на утреннем солнце. Ее визг становился все тише, все дальше.

— ЭТО… НЕ… КОНЕЦ… — донесся до меня последний, затухающий шепот. — ПАУТИНА… ВСЕГДА… ВОЗВРАЩАЕТСЯ…

А потом… Демоница исчезла. Сфера света схлопнулась, оставив после себя лишь тишину и легкий запах озона. Стальные тросы с грохотом упали на бетон.

Я стоял, тяжело дыша, опираясь на колонну. Пустота, оставшаяся после изгнания Ёко-Цура, была почти физической. Бойня в паркинге, война кланов, интриги — все это оказалось лишь эхом, отголоском битвы, которая шла на уровне, недоступном пониманию большинства людей.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали от усталости, но были чисты. Кровь исчезла. Похоже я только что получил прощение за тех людей, кого убил.

А потом… Потом меня накрыла всепоглощающая темнота и я понял, что падаю на бетонные пол.

* * *

Прошло три месяца…

После изгнания Владычицы Обмана Токио изменился. Демоны… исчезли. Причем не только здесь, в Японии.

По всему миру стали происходить загадочные вещи. Демоны вдруг просто, перестали появляться в мире людей. Щель между мирами, которую растягивала своей паутиной Ёко-Цура, захлопнулась.

Ночные улицы Токио и других городов снова стали относительно безопасными. Договор утратил свою актуальность. Полиция и якудза вздохнули с облегчением, хотя никто так и не понял, что же на самом деле произошло.

Я, Токито Адачи, официально отказался от звания оябуна. Я передал все полномочия Танаке, который оказался не только верным телохранителем, но и толковым руководителем. Я не просил ничего взамен. Только покоя.

С братцем Кэзухиро мы встретились всего один раз, на нейтральной территории. Он выглядел постаревшим, но довольным. Карьера героя, деньги… Он получил все, что хотел.

— Больше мы не братья, — сказал я ему прямо. — И не враги. Мы — чужие люди. Забудь дорогу ко мне.

Он кивнул. В его глазах не было ни злобы, ни сожалений. Только холодная расчетливость. Он получил свою награду, больше Кэзухиро не волновало ничего.

Я нашел небольшую квартиру в тихом районе, недалеко от офиса. Устроился на работу в обычную фирму, в отдел статистики. Снова стал сарарименом. Серым человеком в толпе. После бурных событий последних месяцев это была не каторга, а блаженство.

Статуэтка дракона Рю стояла на моем письменном столе дома. Простая золотая безделушка для постороннего глаза. Для меня — напоминание. И собеседник.

Как-то вечером, я сидел у окна с кружкой кофе и смотрел на зажигающиеся огни города. Тишина в квартире казалась звенящей, но она меня радовала. Тишина после бури.

Я почувствовал знакомое присутствие. Не громкое, не обжигающее. Тихое, как шепот.

— Равновесие восстановлено, — прозвучал голос дракона в моей голове. Он был спокоен и… благодарен. — Ты сделал то, что не удавалось многим до тебя. Ты победил не силой, а пониманием.

— Я ее не победил. Чертова дрянь изгнана, но жива. Она притаилась где-то в темноте небытия, чтоб однажды снова вернуться. — Ответил я вслух, — Образно говоря, мы всего лишь… вынесли мусор из дома, дружище.

— Это и есть победа. Ёко-Цура была сором, налипшим на реальность. Ты очистил ее. На время.

— Она вернется?

— Чистое, вечное зло не умирает. Обман всегда будет существовать. Но ее личное воплощение, та конкретная сущность, что называла себя Ёко-Цура, уничтожена. Пройдут века, прежде чем нечто подобное соберется воедино снова. Ты дорогой ценой купил этому миру время.