Гонки на выживание - Хилари Норман

– Да, это здорово. Похоже, мне повезло, что удалось залучить тебя сюда хоть ненадолго.

Фанни бросила на него испытующий взгляд.

– Знаешь, Дэн, ты вовсе не обязан сидеть взаперти в своей одинокой келье. Можешь поехать со мной, если хочешь. В Нью-Йорке сейчас весело.

Наступило короткое неловкое молчание, которое Даниэль постарался сгладить, подобрав с дивана ее шубу и перчатки.

– Ты была права, как всегда. – Он подбросил новое полено в камин. – Ты была права насчет этого дома. Именно это мне и было нужно: хоть на время обрести собственный дом.

– Разве он тебе больше не нужен?

– Да нет, было бы неплохо пожить здесь еще немного.

– Тебе удалось хоть немного поработать?

– Немного, – ответил Даниэль. – Не так много, как я рассчитывал, но для начала и это не так уж плохо.

После обеда они долго сидели при свечах, допивая остатки вина. Фанни бросила на него долгий взгляд и внезапно поднялась из-за стола.

– Подожди здесь.

Она выскользнула из столовой, быстро поднялась на второй этаж, немного повозилась там и почти тотчас же снова спустилась к нему.

– Вот.

Оживленная, немного раскрасневшаяся, она опять села и толкнула к нему через стол небольшую коробочку в подарочной упаковке.

– Что это?

– Деловое предложение.

Его глаза загорелись.

– Теперь я действительно ощущаю Рождество!

Он нетерпеливо разорвал упаковку, обнаружил под ней маленькую коробочку и открыл ее. Внутри лежал литой золотой ключ.

Даниэль с любопытством взглянул на Фанни.

– Это для чего?

Она уже открыла было рот для ответа, но передумала.

– Допивай вино.

– Фанни, для чего этот ключ? И не надо играть в таинственность.

Фанни откинулась на стуле.

– Дэн, – сказала она тихо, – давно ты покинул Нью-Йорк?

– В сентябре исполнилось пять лет.

– И ты хотел бы вернуться, но считаешь, что это слишком рискованно. Так?

– Фанни, дорогая, сегодня сочельник. Честное слово, мне не хочется опять начинать этот спор.

– Ты же хотел узнать, для чего этот ключ?

Даниэль молча кивнул.

– Это ключ от входной двери в контору фирмы, которую Харпер и Стоун откроют на Мэдисон-авеню, если ты позволишь этому случиться.

– Фанни! Ты сняла помещение?

– Конечно, нет, – успокоила его Фанни. – Как я могла без твоего согласия? Вот почему на ключе нет нарезки. – Она помолчала. – Но я хотела бы, чтобы это случилось, и, мне кажется, это пошло бы тебе на пользу.

– Может, и так. Но практически это невозможно.

– Но почему, Дэн? – настойчиво спросила она. – Это безумие, чистейшее безумие – бояться Джо Бернарди. За пять лет любой гнев может утихнуть, даже гнев сицилийца. Ты стал на пять лет старше, изменил имя да и сам изменился. И ты сам говорил, что практически не встречался с Бернарди лично.

– Я регулярно встречался с его доверенными лицами. Они могли бы меня узнать.

– Доверенные лица меняются, увольняются. Я твой друг, а не только партнер, и я знаю, что ты и Манхэттен созданы друг для друга.

Даниэль взял золотой ключик и взвесил его на ладони, борясь с искушением.

– Дэн?

Закусив губу, он спрятал ключ обратно в вату и закрыл коробочку.

– Сделай кое-что для меня, Фанни.

Ее лицо загорелось.

– Все, что угодно.

– Прекрати это. Хотя бы сейчас.

– Сейчас? То есть на время?

Он кивнул.

– Я счастлив здесь, Фанни.

– Ты не счастлив, Дэн. Нельзя сказать, что ты безумно страдаешь, но и счастливым тебя назвать нельзя. – Она вздохнула. – Оставь ключ у себя, Дэн. Когда будешь готов, дай мне знать. Сама я больше об этом не заговорю. Но я буду надеяться, что ты передумаешь, пока еще не поздно.

– Тебя послушать, так я просто древний старик.

– У тебя большие возможности, Дэн, – улыбнулась Фанни, – но тебе никогда не реализовать их в Европе. Добиться своей главной цели ты сможешь только в Америке.

Даниэль невесело рассмеялся.

– Ты меня переоцениваешь, Фанни. Здесь у меня есть все, что мне нужно. И разве нам мало того успеха, которого мы уже успели достичь?

Фанни сердито оттолкнула свой стул и встала.

– Ну почему я должна тащить тебя по жизни за волосы? – Она заходила взад-вперед по паркетному полу. – У тебя есть храбрость, Дэн, но каждый раз кто-то должен тебя подтолкнуть, чтобы ты поднял задницу и начал действовать. Те мальчики, что вытащили тебя из лагеря, Алессандро… он, похоже, остановил тебя в ту самую минуту, когда ты уже готов был сдаться. Потом твой друг Мишель, который перетащил тебя в Штаты… А теперь мне, видимо, придется повторить этот подвиг.

Уязвленный правдой, Даниэль вспыхнул.

– Ты же мне обещала, что больше не будешь об этом!

– Обещала. – Она подошла к двери и рывком распахнула ее. – Я об этом больше не упомяну, Дэн. Я просто оставлю тебя отсиживаться в этой норке!

– Фанни! – Он вскочил на ноги. – Фанни, не уходи.

– Я просто иду спать. Не думаю, что нам имеет смысл продолжать этот разговор.

– Возможно, ты права, Фанни. Постарайся понять, что впервые за долгое время я почувствовал себя в безопасности и мне не хочется расставаться с этим чувством.

– Я понимаю, Дэн. Я действительно понимаю больше, чем ты думаешь. – Фанни печально улыбнулась. – Но ты ошибаешься, если думаешь, что здесь ты в большей безопасности, чем где бы то ни было. Наши проблемы, наши ошибки следуют за нами по пятам и находят нас повсюду.

Прошло еще три месяца, прежде чем справедливость слов Фанни дошла до него в полной мере.

После Рождества он вновь начал писать, да так успешно, что его работа вполне удовлетворила господ Лорана и Фурне, хотя сам Даниэль прекрасно понимал, что его стиль лишился прежнего блеска. Но пока дом на Монпелье-Уок служил ему защитным коконом, он был уверен, что лучше Лондона для него нет места на земле.

Пока однажды, в первую неделю апреля, он не встретил Натали Брессон.

Он собирался на встречу за ленчем в отеле «Уэстбери», но вышел из дому задолго до назначенного часа и не спеша прогуливался по Бонд-стрит. Погода стояла необычайно мягкая и сухая для начала апреля, Даниэль с праздным любопытством разглядывал в витрине магазина подарков «Асприз» шахматный набор из слоновой кости и черного дерева, когда позади него у тротуара остановилось дребезжащее такси. Он оглянулся через плечо и увидел, как из такси выходит Натали. Она расплатилась с шофером, повернулась, и ее взгляд упал прямо на Даниэля.

В первую секунду его поразила застывшая, но полная скрытого напряжения красота, он даже успел подумать, что именно такой должна была стать Натали с годами. Прелесть игривого котенка, некогда пленившая его мальчишеское воображение, пятнадцать лет спустя сменилась блеском утонченной элегантности. На ней была мягкая черная шляпа с опущенными полями, украшенная серым страусовым пером, черный в белую полоску кашемировый костюм, серые шелковые чулки и черные лакированные туфельки. На лице сохранилось прежнее вызывающее выражение, его линии были столь же заострены и четко очерчены, как когда-то, но глаза напоминали скорее лисицу, а не серну.