Командор - Алексей Волков

Можно рвать на себе волосы, посыпать голову пеплом, взывать к любому из богов – положение от этого не изменится. Остается хорошенько подумать и решить, чем можно заняться в этом мире и что надо сделать, дабы и здесь урвать себе кусочек места под солнцем. Янки у Марка Твена было проще. Он помнил даты солнечных затмений, умел делать массу полезных вещей и вообще смог подстроить королевство Артура под себя. Не вдаваясь в философскую сторону вопроса «можно ли переиграть уже свершившуюся историю?», знаю одно. Ни черта общественно значимого мы сделать не сможем. Не те мы люди. Но все-таки надо как-то вписаться в здешнее время, раз уже не суждено вернуться в свое.

Одна мелкая проблема: чтобы прожить здесь жизнь, надо как минимум ее не потерять. А не потерять ее можно, лишь убравшись с острова. Неважно, победим мы при этом пиратов или перехитрим их. И в том и в другом случае я не видел способа проделать такой фокус в одиночку. А раз так, то надо продолжать держаться Кабанова – он, во всяком случае, человек не слова, а дела.

От размышлений меня отвлек Рдецкий. Я не заметил, когда он подошел, просто не смотрел по сторонам, был всецело занят своими мыслями. На Грифа я обратил внимание лишь тогда, когда он присел рядом со мной и чуть дернул головой, безмолвно спрашивая: как дела?

Я тоже не стал тратить слов и неопределенно пожал плечами. А про себя подумал: «Ну вот, еще один…»

– Да, Юра, попали мы с вами, как тот кур в ощип, – с легкой усмешкой проговорил Гриф. – Положение, прямо скажем, аховое!

– Верно, – согласился я. – Машину времени изобрести некому, корабль мы потеряли, пулемет в круиз взять позабыли. Одни мушкеты. Хорошо хоть, что не каменные топоры.

Рдецкий помолчал. Он сосредоточенно курил, изредка посматривал на меня и словно решал: стоит ли со мной делиться?

– Я не говорю об абстрактных вещах, Юра, – мягко молвил он. – Вы же знаете, я сугубый практик, и общие размышления меня совсем не волнуют. Ну, прошлое, так что из того? В нем тоже можно развернуться, тем более что нынешние жители по сравнению с нами – дикари.

– Дикари умеют убивать не хуже цивилизованных людей, – напомнил я. – Я тоже считаю, что кое-какие перспективы у нас есть и здесь. Вот только прежде нам надо решить проблему с пиратами и каким-то образом покинуть остров.

– По морю покинем, по морю, – подсказал мне Рдецкий. – Летать мы пока не научились.

– Так и вплавь без корабля далековато будет. Рыбами мы пока тоже не стали, – в тон ему ответил я.

Рдецкий снова изучающе поглядел на меня. Не знаю, насколько высоко он оценил мою скромную особу, но с мнением моим согласился:

– Да, корабль – наше самое больное место. Свой мы потеряли, а достать другой очень трудно. Но не все сразу. Послушайте, Юра, мне помнится, вы увлекались парусным спортом?

– Увлекался, – кивнул я. – Но толку от этого… Еще не посажен тот дуб, из которого была сделана моя яхта.

– Но управиться с парусником вы сможете? – гнул свое Гриф.

– Смотря с каким. Но общие принципы управления знаю.

Похоже, Грифу понадобился личный шкипер. Но почему он не беседует на эту тему с нашими моряками? Или они привыкли ходить по морю с комфортом на пароходе?

– Хорошо. Тогда если что, буду иметь в виду вас, – пообещал Рдецкий. – И вот еще… Вам в строю стоять не надоело?

– Не травите душу. Еще как надоело, но в генералы рылом не вышел, – усмехнулся я.

– Да, дожили, – не без притворства вздохнул Рдецкий. – Состоятельные люди, а вынуждены тянуться перед армейским фанфароном. Где правда?

– А правды нет и никогда не было. В той жизни хозяевами были мы, теперь – они. В зависимости от того, какое из человеческих качеств в данный момент нужнее.

Ну вот, Гриф тоже взалкал власти. И над кем? Над горсткой напуганных и ни на что не годных беглецов!

– А почему, собственно говоря, он? – риторически спросил Рдецкий. – Не скажу ничего плохого о Кабанове как о профессиональном военном. Как киллеру ему просто цены нет. Но заправлять делами, тут уж… извините. Не хочу, чтобы мной помыкал офицеришка, пусть даже самый лучший. Его дело не властвовать, а выполнять, что приказывают умные люди. Если я в чем-то и убежден, так это в том, что военным у власти не место. Править должен штатский человек.

– И кого вы предлагаете на его место? Лудицкого? – с максимальным простодушием спросил я. – Он подходил как раз перед вами и говорил о том же. Даже теми же словами.

– Этого болтуна? – Рдецкий досадливо плюнул. – Ему только одно место годится – у параши. Не сочтите за бахвальство, но в данной ситуации гораздо полезнее окажусь я. Или у вас есть возражения?

Вот так. С этого и надо было начинать. Интересно, а кто-нибудь еще на роль руководителя претендует? Почему бы и нет? Только почему всем так важен мой голос? Впрочем, знаю. Мое увлечение яхтами. Пираты – пиратами, но, коли выживем, с острова как-то выбираться придется, и тут без знатоков парусного дела не обойтись. Знаток этот – я. Возможно – Валера. Если их во время курсантской практики посылали на «Крузенштерн».

– Я подумаю, – пообещал я Рдецкому. – Надеюсь, вы понимаете, что такие вопросы не решаются с бухты-барахты?

– Подумайте, Юра. Только не думайте очень долго, а то получится как с тем индюком.

Да, судьба у индюка была плачевна. Но черт с ним, с индюком! Дано: три претендента на власть, из которых один уже успел ею завладеть. Вопрос: кого поддержать мне, раз уж им небезразлично мое мнение? А в самом деле: кого?

Лудицкого? Но Гриф правильно назвал его пустобрехом. Мы не на своей родине, где подобные болтуны в цене и даже пролезают к власти. Руководить должен тот, кто способен это делать. Никакие речи и общие рассуждения не помогут нам выжить за тридевять земель и лет.

Гриф? Этот, пожалуй, смог бы. Перед ним и раньше ходили по струнке и слова поперек сказать не смели. Боюсь только, что он и сюда перенесет все свои порядки, мигом разделит всех нас на приблатненных, шестерок и кто там еще есть? На чужую жизнь ему давно наплевать. И моя жизнь для него тоже чужая.

Была ли фраза об индюке невинной шуткой или серьезной угрозой?

Чепуха! Мы не в России начала двадцать первого века. К тому же Жоры не стало, и Гриф остался один. Связаны с ним были многие, но на роль охранников и палачей они не годятся. Попробует сманить кого-нибудь из окружения Кабана? Но там остались одни бывшие десантники и спецназовцы, и все они, насколько я могу судить, преданы своему нынешнему командиру. То ли в силу армейской солидарности, то ли по армейской привычке подчиняться старшему по званию. А Сергей – капитан.

Я совсем было решился рассказать Кабану о двух намечаемых заговорах, но отведенное на отдых время истекло, и мы опять приступили к занятиям. Сам Кабанов теперь показывался на них мало, большей частью он пропадал на наблюдательных пунктах, пару раз уходил недалеко вниз, и вместо него преподавали его ребята. Так преподавали, что с меня десять потов сошло, не меньше. Когда наконец объявили долгожданный перекур, я был вымотан до предела.

Но происки «больших людей» не давали мне покоя. Будто невзначай, по естественным надобностям, я направился в ту сторону, куда перед этим ушел Кабан, и через несколько минут обнаружил его в укромной ложбинке. Наш начальник лежал с биноклем и старательно высматривал что-то в глубине острова.

Я никогда не любил доносить и наушничать, но здесь были затронуты и мои интересы. Я вкратце пересказал Сереге разговоры с советником и Грифом.

– Хорошо, – спокойно кивнул Кабан. На его лице не было и тени удивления. – Этого следовало ожидать.

– И что ты думаешь с ними делать?

– Еще не решил, – ответил он, и тут в глазах его сверкнула веселая искорка. – Слушай, у нас веревки нет?

– Веревки? – недоуменно переспросил я. – Откуда я знаю? Я же не завхоз. А зачем тебе веревка?

– Как – зачем? – старательно разыграл удивление Кабанов. – Не тратить же на них патроны! Повесим – и дело с концом. Или ты предлагаешь отрубить им головы?

Я подождал, пока он отсмеется, и буркнул:

– Ну и шуточки у вас, поручик! А если серьезно?

– Куда уж серьезней? Подождем, посмотрим. Если у остальных их агитация будет иметь тот же успех, что у тебя, тогда проблем нет. А если наберут сторонников, то я никого не держу. Могут отправляться на все четыре стороны и решать свои проблемы, как хотят. Я ведь тоже могу уйти с теми, кто захочет со мной пойти. Насильно мил не будешь, и помогать кому-то против его воли я не хочу.

– Убедил. – Я взглянул на часы и вздохнул. – Я пошел. Перекур подходит к концу. Еще дадут наряд вне очереди за опоздание!

Кабан кивнул, взялся за бинокль, скользнул взглядом по лесу и вдруг тихо скомандовал:

– Стой! Отставить!

– Ты что? – Переход от простой человеческой беседы к языку приказов был настолько резок, что я опешил от неожиданности.

– Подожди, – бросил Кабанов, не отрываясь от окуляров. – Кажется, идут.