Изгой Проклятого Клана - Владимир Пламенев

запасной короткий клинок. Без возражений. Сказывалась опасность ситуации. Зубами я сорвал колпачок и осушил флакон до дна, ощущая как зелье восстановления маны заливается в желудок.

Зазвучали автоматные очереди.

— БЕЙТЕ! БЫСТРО! Пока не пришли в себя! — закричал Тигран, с клинком бросаясь в атаку. Быстро. Стремительно. Ускоренный своей внутренней магией. Его гвардейцы без сомнений бросились следом, рубя головы болотных тварей.

А потом твари ответили.

С диким рёвом. Шипением. Рыком и лязгом зубов, они бросились на мечников гвардии. Но те были готовы. Словно танцоры, они ловко рассекали кожу тварей, уходя от зубов и когтей.

Боевики ближнего боя были на уровне!

Но их было меньшинство.

Автоматы застрекотали. Часть монстров бросилась на автоматчиков — в основе своей простых людей, которые не имели никакого Дара, чтобы двигаться на сверхчеловеческой скорости.

И полилась кровь.

Виверны взмыли в воздух, с громким шипением.

Ящеры бросались на таран.

Болотожоры — огромные черви, с острозубыми ртами, — под ноги.

Все твари были живучими. Стойко держали и по десяток пулевых попаданий.

Но клинок в моих руках был куда хуже.

Я знал, куда бить.

Знал, как обходить.

Знал, что эти твари будут делать.

Поэтому, одну за другой, отправлял их на вечный покой. А параллельно спасал тех гвардейцев, кого мог.

А потом начались проблемы.

Мечники слишком поверили в себя и своего командира. Они прошли прямо в центр монстровой своры и дали себя окружить. Ошибка.

Со всех сторон их дербанили ящеры и болотожёры. Виверны хищно пикировали с небес, пытаясь схватить их и растерзать.

Цвет гвардии оставить я не мог. Тем более, что автоматчики почти отбились.

Я ворвался в бой по спине одного из ящеров и прыгнул на пикирующую виверну. Короткий удар в шею и она рухнула на землю.

— Спасайте командира! — заголосил гвардеец, указывая в самую гущу.

Тигран был изолирован от остальных. Лежал на земле, раненный в одну руку и пригвождённый к земле огромным ящером. Тот открыл пасть, орошая лицо Тиграна брызгами кислоты.

Прозвучал болезненный вопль!

А в следующий миг, ящер, вместе с ещё двумя тварями, которых приманила мана Тиграна, отправился вверх. В небо на севере.

Гравитация превратила их в трупы.

А я подскочил к Тиграну, отбивая нападку очередной твари. Их оставалось немного.

Накат собравшихся вместе гвардейцев оттеснил последних ящеров от нас.

Виверны больше не рисковали атаковать, разлетевшись по сторонам. Болотожоры, из тех, кто успел, уползли в лес. А гигантские ящеры — самая агрессивная часть звериной толпы — добивались командами гвардейцев.

— Победа, — пробормотал гвардеец рядом со мной. Весь в грязи, зелёной крови и с едва работающими щитами.

А я поднимал Тиграна.

Но вместо благодарности, он схватил меня за одежду и выкрикнул:

— Как ты посмел⁈ Как ты посмел спасти меня Северский⁈ — половина его лица была сожжена кислотой. Левого глаза не было. Некогда пышная борода теперь торчала пучками. — КАК ТЫ ПОСМЕЛ СДЕЛАТЬ МЕНЯ СВОИМ ДОЛЖНИКОМ⁈

Его тут же взяли за локти другие гвардейцы и оттащили назад.

Битва была выиграна.

Прорыв подорвали, замкнув энергопотоки в артефакте одного из гвардейцев.

К усадьбе возвращались в молчании. Из тридцати двух гвардейцев потеряли семерых. Включая двух магов. Было много раненых.

Оказавшись у поместья, первым делом отправили туда раненных, включая почти не видящего Тиграна, и пленника, который оставался в отключке. Там их уже встретили оставшиеся на охране усадьбы бойцы.

Но те гвардейцы, кто стоял на ногах, не торопились следом. Они окружили меня. Один из них, судя по форме — офицер — встал напротив.

— Господин Северский, — он был серьёзен. Вокруг, переглядывались остальные. — Мы всё понимаем. Мы всё видели. Вы сегодня спасли не только нашего командира или меня. Вы спасли всех нас, разом. От своего лица и от лица моих боевых братьев, я искренне благодарю Вас.

И поклонился.

Его примеру тут же последовали все остальные.

Они выпрямились. Офицер продолжил:

— Мы знаем, что о Вас говорят. Но слова — это воздух. А дело — это и есть настоящая сущность мужчины. И вы доказали, кто есть на самом деле. Господин Первый Воевода в Вас не ошибся.

Я стоял.

Но не знал, что ответить.

Только хмурил брови.

Пожалуйста?

Нет. Не тот момент.

Так что просто кивнул.

И это было лучше любых слов.

К нам подбежали целители.

Я почти забыл, что мой бок представлял собой сплошной ожог.

Нас быстро отвели в больничное крыло гвардейских казарм и там подлатали.

Меня в числе первых. Сразу после тяжелораненых. Потому что кое-кто очень хотел меня видеть.

Я вышел в коридор и встретился с Виолеттой.

— Господин, — сказала она, серьёзно смотря мне в глаза. — Нам с Вами надо поговорить.

— В этот раз без салфеток? — хмыкнул я.

Она смутилась и покраснела. Но не отвернулась.

— На ту же тему. Вам угрожает очень большая опасность. Особенно после… сегодняшних событий. Но здесь нам нельзя говорить. Прошу, идите за мной.

Виолетта уже однажды предупредила меня об опасности. Причём, сегодня же. Значит, какой-то кредит доверия у меня к ней был.

Я кивнул и пошёл следом.

Мы вышли из здания и направились в парк. Он был за усадьбой. В отдалении от всех посторонних глаз и ушей.

Шли в дальний конец, пока Виолетта не завела меня на неприметную тропу, ведущую в заросли.

Я рассмеялся.

— Если хочешь приятно провести время, то так и скажи.

Она обернулась и мило надула щёки, как разозлённый хомячок.

— Не время для шуток, господин Северский! — и притопнула. Отчего я рассмеялся ещё сильнее, а она надулась ещё больше.

Но мы продолжили путь. Пока не вышли к старому каменному зданию, похожему на закрытую беседку без окон. Вокруг всё заросло мхом. Камень потрескался во множестве мест.

Проход был закрыт магической стеной, похожей на чёрное зеркало. Барьер?

— Прошу, возьмите меня за руку, — протянула изящную ладошку Виолетта.

— С превеликим удовольствием, — улыбнулся я и взял её.

— Это не то, что вы себе напредставляли! — с важным видом заявила она и мы шагнули внутрь.

Сквозь меня тут же прошёл лёгкий ток.

Идентификация через служанку? Оригинально.

Виолетта тут же отпустила мою руку. Отступила в сторону. И поклонилась тому, кто сидел в тёмному углу, едва освещаемый лампой.

— Благодарю тебя, дорогая. Можешь идти, — сказал негромкий мужской голос. Его лица не было видно.

Виолетта снова поклонилась и вышла.

А я присматривался к этому