Красный Вервольф 5 (СИ) - Фишер Саша

— Тихо! — сказал я вполголоса. — Это я, дядя Саша!

— Привет, командир! — откликнулся он.

— Как тут?

— Все спокойно. Грузовики, правда, проехали, но далеко.

— Как сходил в отряд?

— Довел наших нормально, — сказал он. — Бойцы обрадовались, конечно. Особенно Наташе. Только особист что-то рожу кривит. Наверняка начнет таскать подпольщиков на допросы. Дескать, как это они из гестапо ушли…

— Хоть что-то в этом мире остается неизменным! — хмыкнул я. — А как наша гостья?

— Сидит тихо, как мышь. Рубин даже проверил запасной выход, не шастал ли там кто?

— И как?

— Все чисто! Он, на всякий пожарный, растяжку поставил. Так что если кто сунется, я сразу услышу.

— Ладно, продолжай нести службу, а я — туда! И учти, что почти сразу же — назад, причем — с нашей гостьей.

— Понял, командир!

Потрепав его по плечу, я начал спускаться ко входу в подземелье. Меня, конечно, радовало то, что фройляйн Зунд сидит тихо как мышка, но само по себе это ничего не значит. Если она агент Шелленберга, то уж точно должна понимать, когда можно рыпаться, а когда лучше оставаться пай-девочкой. Так что завтрашняя проверка не теряет свою актуальность. Я миновал захламленный двор, проник в руины дома. И только тогда зажег фонарик, дабы не спотыкаться впотьмах.

Когда я оказался в нашем штабе, Марта спала. Будить ее было жалко, но уж пусть лучше проведет остаток ночи в нормальной постели. Да еще — со мною. К тому же жратвы я не привез. А судя по пустым банкам на столе, фройляйн Зунд все-таки не морила себя голодом. Я присел с нею рядом на лежак. Она тут же проснулась, села на нехитрой своей постели, потянулась ко мне, обняла и прильнула жарким поцелуем. На который я не мог не ответить. В общем — к суровой реальности мы вернулись нескоро.

— Марта, — сказал я, наблюдая как она деловито натягивает чулки, пристегивая их к поясу, — завтра мы приглашены на охоту.

— Вот как? — удивилась она. — Как мило… Постой, какая еще охота⁈ Меня же разыскивает гестапо!

— Ну так мы и не развлекаться едем.

— Понимаю. Что ты задумал, Сашья?

Я посмотрел ей в глаза. Благо она уже закончила крепить чулки на поясе, выпрямилась и расправила юбку. Теперь я обрел способность соображать и судить здраво. Мне нужно было видеть ее первую реакцию, покуда она не успела притвориться. Фройляйн Зунд стояла, опустив руки вдоль умопомрачительных бедер, словно примерная школьница, которая ждет, что скажет господин учитель. Хорош, господин учитель, вон как только что наяривал ученицу! Впору кино для взрослых снимать.

— Я хочу убить, — заговорил я, не спуская с нее глаз, — штандартенфюрера Германа фон Штернхоффера.

Слабый огонек коптилки, отражающийся в ее зрачках, качнулся, словно поглаженный сквозняком. Или это Марта мигнула? Психолог хренов, ничего не заметил. С женщинами всегда так. Никогда не угадаешь, что они думают на самом деле. Как ни старайся. Она присела ко мне на тахту, где я полулежал, все еще расхристанный, и несколько минут сидела молча. Если фройляйн Зунд и ошарашило сказанное мною, то у нее было полно времени взять себя в руки. Наконец, она проговорила:

— Конечно, Сашья, если ты считаешь нужным… Правда, это очень опасно. Все-таки комендант города…

— Садист и палач. Его даже немцы боятся и ненавидят. За малейшую провинность шлет на фронт или отдает в дисциплинарный батальон. А уж сколько по его приказу было замучено моих соотечественников — не счесть.

— Я готова, любимый! — откликнулась Марта. — Мне только нужно привести себя в порядок и переодеться.

— Тогда поехали!

Утром, покуда любовница прихорашивалась и подбирала гардероб в доме князя, я снова наведался в магазин потомственного купчины Ферапонта Силыча Расторгуева. Увидев меня, тот и не пикнул, а начал набивать ящики снедью по моему немалом списку и сам помог мне погрузить их в багажник «Опель Адмирала». Когда увидел, что я лезу в карман то ли за бумажником, то ли за пистолетом, замахал пухлыми ладошками, искательно улыбаясь, кланяясь и заглядывая мне в глаза.

Только отъехав от его поганой лавчонки, я сообразил, что Силыч, видать, решил, что я затариваюсь для предстоящей охоты. Ну да! Ведь на мне-то нонче мундир штандартенфюрера! Ладно! Пусть себе думает, что хочет. Главное, что Злате будет чем накормить всю ораву беспризорников. Надо еще заскочить в аптеку. За лекарствами. Как там Нюрка? Жар уже спал? Увижу ли я ее еще? Надо пережить сегодняшний день, чтобы проводить Злату с ребятней в дальнюю дорогу.

Аптекаря я запугивать не стал. В отличие от хапуги Расторгуева, старичок-провизор был честным человеком. Я слыхал, что порой он отпускает лекарства и вовсе бесплатно, если видит, что с покупателя взять нечего. Поэтому, набрав у него всевозможных порошков и пилюль, в расчете на детские хвори и предварительно посоветовавшись с самим аптекарем, я заплатил за них больше, чем тот запросил. Как ни отмахивался старик, я был непреклонен. Расстались мы довольные друг другом.

Юхан и домработница помогли мне перетащить ящики в дом. В прихожей я столкнулся с хозяйкой.

— Ну, как она? — спросил я, не называя имени, но Злата поняла.

— К утру выступила испарина, — сказала она. — Доктор уже приходил. Измерял температуру. Тридцать шесть и шесть. С удовольствием позавтракала. Попила чаю с малиной. Теперь спит.

— Как гора с плеч! Спасибо тебе, Златочка.

— Да не за что! Ты уже убегаешь?

— Да. Дела. Когда вы уезжаете?

— Дормидонт Палыч с утра хлопочет. В городе есть миссия «Красного Креста», там у него хорошие знакомые. Послезавтра в Швецию возвращаются некоторые сотрудники, вот он и хочет, чтобы мы поехали вместе с ними.

— Будет возможность, я еще загляну к вам.

— Да, не хотелось бы уехать, не попрощавшись.

Я прижал ее к себе и поцеловал и сразу же повернулся к выходу. По пути к машине, я подозвал Юхана.

— Пойдем, еще поможешь!

Тот подошел вслед за мною к автомобилю. Я снова открыл багажник и сдернул рогожку, прикрывавшую пару ящиков. Разумеется, это были другие ящики. В них я переложил слитки из сидора Кузьмы Михайловича, когда заехал к нему на рассвете. Без малого двадцать кило иридиево-золотого сплава. Я кивнул и чухонец подхватил один. Охнул. Не ожидал, видать, что тот окажется тяжелым. Думал, наверное, что там какие-нибудь консервы. Я взял второй и когда мы вошли в дом, я сказал Юхану:

— Нужно положить в такое место, чтобы трудно было найти и легко взять.

Я думал финн станет переспрашивать, но он пробурчал:

— Я тепя понял. Оставь, я переложу.

Опустив свою ношу, я сказал:

— Ну, бывай!

— Пывай! — откликнулся тот.

Через несколько минут я уже подъехал к дому Сухомлинского. Фройляйн Зунд вышла одетая строго, но эффектно. Лицо ее закрывала вуаль. Что ж, если Марту и впрямь разыскивает гестапо, вуаль палачей с толку не собьет. Главное, чтобы не обыскали машину. Не зря я провозился с нею, перед тем, как отправиться за слитками. Теперь в автомобиле Радиховского был один занятный тайничок, содержимое которого ох как не понравится службе безопасности.

Моя спутница заняла место на заднем сиденье. И вскоре я уже подруливал к месту сбора. Площадь перед комендатурой была окружена солдатами из ваффен СС. У прибывающих проверяли только приглашения. Ну да, не имеющие их и сунуться сюда не рискнули бы. Я тоже протянул шарфюреру, который командовал взводом охраны, наши «желтые билеты». Это неприличное сравнение с документами дореволюционных проституток напрашивалось само собой. Приглашения устроили проверяющего.

На крылечке комендатуры показался сам комендант в охотничьем костюме, в тирольской шляпе с пером, с ягдташем и длинноствольным штуцером. Он помахал присутствующим рукой и сел в кюбельваген. На площади началось движение. Оцепление сняли. Эсэсовцы уселись на мотоциклы с колясками и первая их тройка возглавила колонну. За ними выехала пара «Опель Капитанов», надо полагать — с личной охраной «главного охотника», потом кюбель с ним же, а следом — остальные охотники, включая нас.