Лики зазеркалья - Kagami

Мое лицо перестало быть моим. Это было лицо эльфийки. Инга умудрилась частично выпрямить мои вьющиеся волосы, от чего довольно длинное каре прямым белоснежным водопадом легло на плечи. Но в том-то и дело, что выпрямила она их лишь частично! С обеих сторон волосы вздымались крутой волной, словно стыдливо прикрывали острые эльфийские ушки. Неровно подрезанные пряди по-новому обрамляли лицо, от чего глаза казались нереально огромными. Седина выглядела серебром. Даже морщинок как будто поубавилось. Одуреть! Не удивительно, что у Дитриха глаза округлились.

Успокоившись, я покрутилась перед зеркалом, слегка тронула тушью ресницы и даже проверила на всякий случай форму ушей. Нет, свои, родные, круглые. Просто волосы так лежат.

В подсознании промелькнула любопытно-испуганная мордочка. Я даже растерялась. Сегодня же воскресенье! Помотав головой, я попробовала сосредоточиться, но ощущение визита исчезло. Впрочем, это навело меня на мысль, просмотреть старые альбомы. Я ведь вчера так и не выяснила, тот ли это был эльф, или нет.

Еще не было и девяти, и я, уже не опасаясь соседства зеркала, вывалила на ковер все старые рисунки. Сколько же их накопилось! Я невольно задумалась, как давно это продолжается. Лет пятнадцать? Нет, все же меньше. Намного меньше. Кажется, когда я увлеклась фэнтези, Аня уже закончила Берлинский Университет и начала работать на кафедре. Лет девять — десять. Да, потому, что практически с самого начала я выкладывала рисунки в сеть, а первый комп мне дочь с зарплаты купила, чтобы мы регулярно могли общаться. Я тогда еще цифровала их у знакомых в офисе, потому что собственный сканер казался невероятной роскошью. И, тем не менее, вот ведь сколько накопилось! Может, стоило последовать совету зятя и выставить оригиналы на e-bay. Мои рисунки хорошо известны в инете и наверняка неплохо продадутся. Заодно и избавилась бы от этого грандиозного пылесборника. Но, нет, не могу я с ними расстаться. Что-то в этом есть неправильное. Не знаю, что именно, но совершенно в этом уверена.

Эльф нашелся во второй по счету папке. Хорошо, что начала просматривать с конца, а то мне бы не то что часа, дня не хватило бы. Нет, надо смести веничком остатки мозгов, вспомнить хронологию и датировать хотя бы папки. Самой же может понадобиться.

Действительно, он. Я сравнила два рисунка. Почти не изменился, только в глазах уже не видно той светлой бесшабашной радости. Повзрослел. Что же заставило его придти ко мне во второй раз? Тщеславие? Да нет, нет в его глазах тщеславия. Нет, немножко есть, куда ж без этого. Он же эльф. Но оно не главное. Да что же в них такое?

И тут снова промелькнула мордочка. И снова я не поняла, кто это был. И снова любопытство смешалось с испугом, а потом к нему, кажется, добавился налет облегчения. Я опять не успела поймать гостя. Он исчез так же быстро, как и появился.

Странно! Я помотала головой и задумалась. Раньше я никогда не чувствовала в них страха по отношению ко мне. Почему же теперь они, едва сунув нос в мои мысли, убегают, словно боятся найти во мне что-то ужасное? Когда приходила Кицуне, я чувствовала, что они боятся ее, но не меня, а сейчас, словно опасаются подвоха и не решаются подойти поближе.

Я снова взглянула на рисунки и вздрогнула. Я вдруг отчетливо увидела перемены, которые произошли с эльфом между первым и вторым визитом. Его лицо не стало старше, но взгляд наполнился решимостью борца или воина. Решимостью идти до конца, даже на смерть. И лишь в самой глубине глаз легкой дымкой теплился страх перед грядущей битвой. Страх не умереть. Страх проиграть.

Мне стало не по себе. Что же заставило тебя так вырасти, малыш? У меня не было ответа, но почему-то казалось, что узнать его очень важно. И еще я была уверена, что рано или поздно узнаю.

Они пришли целой толпой в самый разгар урока. Это было так неожиданно, что я ошиблась с артиклем, и девчонки захихикали. Я отболталась тем, что вчера говорила с Максом, а этот двуязычный ребенок и не такое может ляпнуть. Объяснение прошло, но мысли собрать было уже невозможно. Я с трудом дотянула до конца урока, потом стоически вытерпела почти час традиционного чаепития. Мое подсознание обиженно гудело на разные голоса. Едва дверь за девочками закрылась, я схватила альбом и рванула на кухню.

И начался марафон.

Я рисовала, не переставая, до глубокой ночи. Потом утром, за завтраком. В последний момент, перед уходом на работу я, сунула в сумку альбом и карандаши. (Будь благословенна мода на необъятные дамские ридикюльчики!) Это было глупо, но в сердце тлела надежда, что к перерыву удастся разгрести завал в работе и немного порисовать. Но, в любом случае, я ни за что не согласилась бы расстаться с альбомом на долго. Он был связующей ниточкой между мной и их миром. А они ждали. Я все время чувствовала их присутствие за спиной и почему-то знала, что не имею права это игнорировать. Что-то важное творилось в мире. В моем? Или в том, другом? Я не понимала, что именно, но знала, что прочно повязана на неведомые мне события. И все еще надеялась разобраться. А для этого надо было рисовать.

И я рисовала. Рисовала каждую свободную минутку. Обнаглев окончательно — даже на работе, когда не было ничего срочного. Наталья Аристарховна и Мариф косились на меня с любопытством, но не возражали. Я понимала, что если меня застукает начальство, то, скорее всего, уволит, но мне было наплевать. Рисовать было важнее. И в среду начальство меня таки застукало. Но, как ни странно, мне это пошло только на пользу.

Утро достопамятного понедельника ознаменовалось паломничеством к нам молодого поколения со всего офиса. Впервые причиной такого повышенного интереса стал не Эфенди, а моя прическа. Ну, что поделать, не удалось мне проскользнуть в наш тихий отдел незамеченной, и глазастые девчонки из кастомер сервиса повалили выяснять, в какой салон я хожу.

Наталья Аристарховна потерпела это примерно с полчаса, а потом трубным гласом устранила безобразие. Но любопытные физиономии сотрудников продолжали мелькать в дверях.

К перерыву я закончила все переводы, кроме английских. Наталья Аристарховна затеялась чаевничать, а я, по-партизански приладив альбом на коленях, рисовала.

— А то я не знал, куда работать иду! Специально самых красивых женщин выбирал, да! — донесся из коридора насмешливый рык Марифа.

Мы прыснули. Эфенди просочился в комнату и закрыл за собой дверь, отрезая отголоски маленького сражения. Я выглянула из-за монитора и сделала ему ручкой.

— Вах! Правду сказали! Эльфа! Почему раньше маскировалась?!

Мы покатились с хохоту. Наталья Аристарховна тут же протянула нашему любимцу кружку с чаем и тарелку с домашней выпечкой.