Сталинские войны: от мировой войны до холодной, 1939–1953 - Джеффри Робертс

Как разумно отмечает Судоплатов: «Сталин и руководство чувствовали, что любая попытка капитуляции в войне, которая была такой жестокой и беспрецедентной, автоматически разрушит возможность для руководства управлять страной». В своей книге «Генералиссимус» русский историк Владимир Карпов приводит документы с предложениями Сталина в поисках сепаратного мира с Гитлером в начале 1942 года. Один из этих документов, подписанный Сталиным и датированный 19 февраля 1942 года, предлагает немедленное перемирие с полным выводом немецких войск из России и, затем, началом совместной войны с «международным еврейством», представленным Англией и США. Тот факт, что в феврале 1942 года Сталин обдумывал поражение немцев в конце года, делает этот документ абсурдным, это явный подлог.

Pазличные истории являются очевидной попыткой дискредитации Сталина и советских документов военного времени, и просто не заслуживают комментариев. Но даже серьёзные историки могут соблазниться таким спекуляциями. Войтех Мейстни, например, в своём классическом труде «Русская дорога к холодной войне» многословно рассуждает о том, что в 1942–1943 годах Сталин якобы рассчитывал использовать свои победы под Сталинградом и Курском, чтобы склонить Гитлера к сделке. Местни писал это в 1970-х годах, повторяя слухи военного времени о советско-немецких мирных переговорах в нейтральной Швеции летом 1943 года.

Факт, что Москва резко опровергла эти вымыслы. Официальное советское новостное агентство ТАСС выпустило два отдельных опровержения того, что Советский Союз проводил неофициальные мирные переговоры с Германией. На Московской конференции американского, британского и советского министров иностранных дел в октябре 1943 года было принято решение отвергать любые предложения стран Оси о мирных переговорах. По этому вопросу Советы были непреклонны. Основой любых переговоров со странами Оси является только безоговорочная капитуляция.

На обеде, данном в конце конференции 30 октября 1943 года, Сталин сказал Авереллу Гарриману, новоназначенному американскому послу в Москве, что американцы думают: «Советы могут заключить сепаратный мир с Германией, но он (Сталин) надеется, что союзники найдут это невозможным». Одновременно с договором, заключённым на конференции, 12 ноября Молотов передал Гарриману меморандум, гласящий, что советский посол в Стокгольме был запрошен, допускал ли он встречу с группой немецких промышленников для организации закрытых контактов с гитлеровским министром иностранных дел Риббентропом, который якобы является сторонником сепаратных переговоров о мире с Советским Союзом.

Согласно Молотову, советский посол отверг этот подход и отказался от дальнейших контактов, и дополнительных обсуждений. Эти слухи о мирных советско-немецких переговорах в Швеции летом 1943 года возобновились и повторились в первые годы холодной войны, но не нашли доказательств, подтверждающих их ни тогда, ни десятилетиями позже. Действительно маловероятно, что Сталин хотя бы рассматривал такую возможность, когда победа уже была видна. Это неправдоподобно, чтобы Сталин рискнул разрывом Великого Альянса ради сепаратного мира с Гитлером, который доказал своё коварство в прошлом. Не было ли это провокацией Гитлера, старавшегося столкнуть сталинский режим со всем остальным миром?

Действительно, перемирие с Германией меньше всего было нужно Сталину после Сталинграда и Курска. Сталин видел впереди победу с восстановлением доверия и началом смены приоритетов в отношениях с Великим Альянсом: от военного взаимодействия перейти к проблемам послевоенного мира. Сталин начал думать о советских военных целях и форме послевоенного мира. В декабре 1941 года в беседе с британским секретарём министерства иностранных дел Антоном (Энтони) Иденом, как и ранее, осенью 1941 года, он предлагал широкомасштабную программу урегулирования европейских границ и обеспечения послевоенной безопасности.

В основе его требований было восстановление границ СССР, сложившихся на июнь 1941 гшда, и советской сферы влияния в Европе, заключающейся в размещении военных баз в Финляндии и Румынии. В январе 1942 года Сталин отдал приказ о создании комитета при наркомате иностранных дел по подготовке дипломатических документов, возглавляемого Молотовым, который должен был заняться рассмотрением послевоенного положения — границ, послевоенного экономического и политического порядка, организацией мира, и безопасности в Европе.

Этот комитет провёл несколько заседаний и подготовил некоторые материалы, и доклады. Но сделал мало вследствие неторопливости. Видимо потому, что Сталинские основные интересы по послевоенным вопросам пошли на спад в связи с ухудшением военной ситуации в 1942 году. Но после Сталинграда победа позволила вернуться к этим вопросам. Советский лидер возобновил свой интерес к послевоенным делам. В течении 1941–1942 годов Черчилль и Рузвельт также подошли к необходимости договариваться о послевоенном мире.

Сталинград дал понять, что Германия неизбежно потерпит поражение на восточном фронте, и что Советский Союз станет после войны доминирующей силой в континентальной Европе. Баланс сил сместится к Москве, покинув Лондон и Вашингтон. Советское положение также поддерживалось волной восхищения героическими подвигами Красной Армии под Сталинградом, которая прокатилась по миру. Со своей стороны Сталин был счастлив исследовать перспективы Великого Альянса в мирном времени с Британией и Соединёнными Штатами.

Чем чаще Большая Тройка говорила о мире, тем теснее она сотрудничала в военное время. Сталин думал, что гораздо лучше поддерживать послевоенный союз с Британией и Америкой, чем иметь их союз противником, возможно в союзе с возрождённой Германией. В мирное время Великий Альянс мог заложить основу, на которой Советский Союз мог обеспечить свою безопасность, повысить свой престиж и получить спокойное время, необходимое для восстановления разрушенного войной.

Но как эта дипломатическая перспектива сочеталась со сталинской коммунистической и идеологической перспективой? Ответ на этот вопрос был получен парадоксальный: он заключался в решении упразднить коммунистический интернационал в мае 1943 года.

Роспуск Интернационала

Роспуск Коммунистического Интернационала (Коминтерна) стал на короткое время сталинской повесткой дня. В апреле 1941 года, после посещения балета в Большом театре, Сталин сказал Димитрову, что думает изменить коммунистические партии, сделать их независимыми от Коминтерна и сконцентрировать на национальных задачах более, чем на мировой революции. Коминтерн, сказал Сталин, был создан в ожидании мировой революции, но в сегодняшних условиях это начинает мешать развитию отдельных коммунистических партий на национальной основе.

Когда Сталин скажет, даже случайно, или экспромтом, исполнять нужно немедленно. И Димитров, и его товарищи в исполкоме Коминтерна начали обсуждение, как реформировать Коминтерн для более эффективной поддержки составляющих его партий. Однако идеи Сталина и планы, которые он вынашивал, были сорваны началом войны в июне 1941 года. Но Сталин вернулся к идее двумя годами позже и проинформировал Димитрова через Молотова, что Коминтерн должен быть ликвидирован.

Исполком Коминтерна должным образом обсудил собственое упразднение и проконсультировался с рядом зарубежных коммунистических партий. Предлагаемое закрытие организации было подтверждено с некоторым сожалением, но несогласных с предложением не было. Ведущей нотой в обсуждении стало то, что упразднение Коминтерна будет шагом вперёд для коммунистического движения. 22 мая 1943 года резолюция об упразднении была опубликована в «Правде».

Резолюция подчёркивала глубокие различия в историческом развитии многих стран, что требует применения различных стратегий и тактик национальными компартиями. Война подчеркнула эти отличия, и Коминтерн вынужден был в любом случае признать право национальных партий на собственную политику. 8 июня резолюция была принята 31 национальной секцией, и двумя днями позже организация была формально упразднена.

Сначала Сталин посоветовал Димитрову не вмешиваться в процесс, но затем подтолкнул его к опубликованию резолюции по роспуску даже до получения всех ответов от коммунистических партий из-за границы. 21 мая 1943 года Сталин собрал редкое в военное время заседание Политбюро, чтобы обсудить роспуск Коминтерна. Резолюция, принятая на заседании, отмечает главную причину упразднения — невозможность управлять деятельностью всех коммунистов из одного международного центра в ходе войны, особенно, когда национальные компартии имеют разногласия по очень различным задачам: в ряде стран добивались поражения своих правительств, в других работали для победы.