Сталинские войны: от мировой войны до холодной, 1939–1953 - Джеффри Робертс

Установились более сбалансированные отношения между его властью и их профессиональной компетентностью. В то же время Сталин оставался командующим, непрерывно отстаивающим своё военное, так же, как и политическое лидерство. Не зависимо от того, поступал ли Сталин мудро, или как дурак, его генералы в этом смысле имели более важное значение. Как показал Саймон С. Монтефиоре в своих портретах сталинской политической верхушки, одной из опор сталинской диктаторской власти была лояльность и стабильность его ближайшего окружения.

С конца 1920-х годов до начала 1950-х удивительной была несменяемость сталинской политической группировки, управлявшей партией и Страной. Сталинское закрытое сообщество — Молотов, Каганович, Ворошилов, Маленков, Берия, Жданов, Микоян и Хрущёв, опасались его. Он внушал им благоговейный страх. он манипулировал и управлял ими. Но они были также очарованы им и польщены его вниманием к их личным нуждам, и также к их семьям. В результате сложилась правящая клика, которая чванилась коллективной тупостью. И тот, кто был нелоялен к Сталину, не мог быть спокоен в этом ужасном окружении.

В ходе войны Сталин собрал аналогичную преданную ему военную ассоциацию, используя те же методы. Маршал Рокоссовский, например, в ярких красках описал в мемуарах качества сталинского руководства, особенно, когда сравнивал их со ждановским, с которым Рокоссовский часто конфликтовал. Он писал, что «общее представление о Верховном командующем было неоценимым. Доброта, отеческие интонации ободряли и вселяли уверенность в своих силах». Аналогично, в своих мемуарах Василевский рассказывал об имевшем место случае в ходе сражения за Москву, когда Сталин хотел его повысить в звании. Василевский отказался, но попросил повысить в звании его заместителей. Сталин согласился и присвоил следующие звания им всем, вместе с Василевским.

«Это внимание глубоко тронуло нас», писал Василевский. «Я уже упоминал, каким Сталин был вспыльчивым и колючим; но даже более поразительно было его беспокойство о подчинённых в такое тяжёлое время». В своих мемуарах начальник сталинского оперативного отдела генерал Штеменко рассказал историю, которая показывает Сталина потрясающе злобным так же, как и обаятельным. Штеменко нечаянно забыл очень важные карты после совещания в сталинском кабинете. Когда он хотел взять карты обратно, Сталин заявил, что у него их нет и, возможно, они потеряны. Штеменко настаивал, что он должен вернуть карты, после чего Сталин принёс их, сказав, что «они здесь. И не теряйте их снова… Это хорошо, что вы сказали правду».

Обычно, однако, Сталин обходился со своим высшим командованием вполне корректно и уважительно. В то время, например, были резкости во многих сталинских посланиях командующим фронтов. Но чаще в этих посланиях он был деловым и корректным по форме, включая ситуации военных поражений. Очевидно также, что Сталин обычно не впадал в панику и не искал «козлов отпущения» среди своих командиров при неудачах. После чистки павловского Западного фронта и Красных ВВС в 1941 году советское высшее командование успокоилось удивительно быстро, несмотря на неудачи и поражения 1941–1942 годов.

За исключением тех, кто попал в плен и погиб в ходе сражений, сталинските генералы почти все сохранили и улучшили своё положение в ходе войны. Согласно Дэвиду Гланцу: — «Команда управленцев в Красной Армии почти не менялась и понесла значительно меньший ущерб, чем принято считать, не только после ноября 1942 года, но и в течении первых 18 месяцев войны. Кроме того, командный состав остался неизменным не только в высшем эшелоне, но и во фронтовых частях Красной Армии, особенно в ключевых армиях, танковых и механизированных войсках, артиллерии, авиации, ПВО…

Сталин не спешил менять командиров, предпочитая дать им возможность профессионального роста. Короче, большинство маршалов и генералов, приведших Красную Армию к победе в мае 1945 года, были уже генералами и полковниками на ответственных командных постах, когда война началась 22 июня 1941 года. Что удивляет, так это относительно высокий процент офицеров, которые выжили, проходя школу сражений с вермахтом в 1941–1942 годах, и проявили себя успешными командирами в победившей Красной Армии 1945 года».

Сталин использовал своих генералов пока они были лояльны, дисциплинированы и приемлемо компетентны. Первые два качества были обязательны для офицеров Красной Армии высокого ранга. Те, кто был нелоялен по отношению к Сталину, никогда не достигали высоких званий, так как партия защищала советскую систему до последней возможности. Сомневающиеся были подавлены предвоенными чистками и примерным наказанием Павлова, и других в 1941 году. Сталин слегка расслабился, когда набрался опыта, и решил дать наиболее лояльным дополнительные шансы доказать свою ценность. Но это был предел его терпения, и если они показывали свою некомпетентность, то даже повышенная лояльность друзей не спасала их от неизбежного изгнания.

Наиболее интересно то, как в таких тесных рамках лояльности и дисциплины Сталин оказался способен воспитать значительное количество талантливых, и творческих высших командиров Красной Армии. В основном это объясняется индивидуальным подходом, постоянным экспериментированием и изучением опыта, перестановками в своём окружении. В ходе Великой Отечественной войны Красная армия всё время напряжённо училась. Опыт и уроки сражений внимательно, и систематически собирались командованием, изучались, и распространялись в войсках.

Командные и организационные структуры Красной Армии постоянно пересматривались, и реформировались. Например, большие механизированные корпуса, упразднённые летом 1941 года, были реконструированы в 1942 году, как танковые корпуса и армии. Как авангард для наступления были созданы ударные армии. Наименования «гвардейский» присваивались проверенным в боях как армиям, так и дивизиям, и более мелким частям. Наименования и разграничительные линии фронтов изменялись таким образом, как это требовалось в конкретной военной ситуации, и в конце войны сложные скоординированные наступательные операции многих фронтов стали нормой.

По ходу войны произошли прогрессивные изменения, офицеров Красной Армии стали поощрять брать риск на себя и принимать собственные решения, особенно во время атак. Военная доктрина постоянно пересматривалась. Атака оставалась приоритетом, но концептуализация, подготовка и осуществление наступательных операций стали навсегда изощрёнными. Усилия по улучшению эффективности пропагандистской работы среди личного состава вооружённых сил были очень интенсивны и непрерывны.

Конечно Сталин едва ли мог доверять всем этим новациям и изменениям. Но он был главным с «системе и культуре», и делал их возможными, и ничто не было возможным без его согласия. Сталин также внёс один очень специфичный вклад в преобразование Красной Армии в ходе войны: он придал приоритетное значение снабжению и резервам, которые он числил среди «постоянно действующих факторов», которые определят исход борьбы с Германией в «долгой гонке». Нет никого среди западных и советских авторов мемуаров, кто не отметил бы роль Сталина, как военного лидера, в организации материального обеспечения победы Красной Армии над вермахтом.

Изменение сталинского военного авторитета и репутации после победы под Сталинградом было отмечено званием «Маршал Советского Союза», которое было присвоено ему в марте 1943 года. С предотвращения поражения и одержания победы начался процесс роста его культа личности в области военных дел, и с начала 1943 года миф о сталинском стратегическом гении начал усиленно формироваться советской прессой.

Но новое звание означало большее, чем пропаганда и политический культ. Это было прекрасное свидетельство развития его военных способностей и позитивных отношений, которые он установил со своими генералами после июня 1941 года. Прежде всего новое звание отражало реальное сталинское положение, как верховного командующего, его доминирование в военных решениях и действиях, и его центральное незаменимое положение в советской военной машине.

Экономическая база победы

Советские победы под Сталинградом и Курском стали результатом воздействия ряда факторов: сталинского руководства, хорошего генералитета, немецких ошибок, патриотической мобилизации, героических дел, жестокой дисциплины и немалой удачи. Но над результирующим эффектом всех этих факторов преобладали громадные экономические и организационные достижения.

Ко времени начала битвы под Сталинградом немцы оккупировали половину европейской России — более, чем миллион квадратных миль территории, на которой проживало 80 миллионов человек, или 40 % населения СССР. На оккупированной территории находилось около 50 % обрабатываемых земель СССР и добывалось 70 % железной руды, 60 % угля, производилось 60 % стали, и 40 % электроэнергии. К концу 1942 года советский ежегодный выпуск стрелкового оружия учетверился (до 6 миллионов) по сравнению с 1941 годом, в то время, как танковая и артиллерийская продукция увеличилась впятеро, до 24.500 и 28.000 соответственно. Количество выпускаемых самолётов выросло с 8.200 до 21.700.