Выстрел в прошлое - Николай Чергинец

— У Сергея слабая психика? — недоверчиво переспросил Марат. — Нас же отбирали, как космонавтов.

— Не преувеличивай, мне об этом больше известно. Отбирали с учетом того, чтобы вы продержались год-два. О дальнейшей вашей судьбе никто не думал. В этом есть и моя вина — каюсь. Но на войне невиновных не бывает.

Марат про себя согласился с этим. Если вспомнить все, что им приходилось делать, камень прослезится.

Шеин налил себе стакан воды из графина, отхлебнул, будто на трибуне, и продолжал:

— При тех нагрузках, которые вам пришлось вынести, вообще нельзя остаться здоровым полноценным человеком, — Шеин оценивающе глянул на Марата и быстро спросил: — Или, может быть, у тебя есть семья, любимая работа, хобби?

Марат не собирался втягиваться в диалог, он сказал:

— Дальше.

— Я уверен, что у тебя нет даже собаки. Ты не можешь завести никого, кто стал бы тебе дорог, потому что опыт войны говорит: в любой момент ты можешь все это потерять.

Марат перебил врача:

— Не надо этой лирики, я не девочка. Что за эксперименты вы ставили на Смирнове и его людях? Управление психикой?

— Не верь голливудским фильмам. Ты видел шахидок, которым «промыли мозги» и отправили на задание? Наркотики плюс психологическое давление, идеологическая накачка. То же в тоталитарных сектах. Они похожи на нормальных людей? Нет, это роботы, зомби. В бою им не продержаться и полминуты. Нельзя подавить сознание бойца и требовать от него разумных действий.

— Что делали вы?

— Я учил его переходить в состояние так называемого упреждающего реагирования. Индийцы и китайцы называли его состоянием «безупречного воина». Использовались — очень осторожно — ускорители нейронного сигнала… Ты хоть не путаешь нейроны и нейтроны? Нейроны — нервные клетки, нейтроны — элементарные частицы. Плюс гипноз, медитации, тренировки. Ты ведь помнишь его показатели на спецполосе и в спарринге?

— Это не могло вызвать болезнь?

— Нет. Я все-таки серьезный ученый и знаю свой предмет. Эта моя техника сейчас используется некоторыми спортсменами, и успешно. В военной практике она оказалась неприменима. Так что Смирнов ни разу не использовал в боевой практике этот метод.

— Почему?

— Когда переходишь в состояние «безупречного воина», мозгом как бы становится все тело. Исчезает разрыв между приказом и исполнением. Глаз увидел брешь в обороне — мозг приказал ударить — рука выполнила. Все это заняло у тебя около 0,1 секунды. А у Сергея этот разрыв отсутствовал, когда он бывал «безупречным». Спросишь, почему это мешает в бою?

— Да.

— Это состояние хорошо на ринге, в бою с холодным оружием. Но как только ты захочешь отдать приказ подчиненным, то выйдешь из этого измененного состояния. Самое трудное с берсерками — это остановить их после боя, поэтому викинги неохотно использовали их. Хотя ценили и боялись.

— Что с Сергеем происходит сейчас?

— Все очевидно. Была опасность для жизни, к тому же дело происходило в тех же условиях, что и десять лет назад. Вот часть воспоминаний — самая безопасная — и прорвалась в сознание, чтобы спасти жизнь.

— Остальное может всплыть в будущем?

— Если произойдет очередной шок в соответствующих условиях. Тогда он вспомнит все.

— А потом?

— Потом все вернется к началу — острый шок, потеря ориентации, аутизм. Как вариант — самоубийство. Как вариант — кома, растительная жизнь без контакта с людьми.

— Как его состояние сейчас?

— Не знаю. Надо вести постоянное наблюдение. Я буду с ним до отъезда в Москву, а там потребую от отца, чтобы он аккуратно отстранил его от поездок. Предстоит повторный курс лечения — полгода, год, два… Не знаю. Но случай очень интересный, да и отец мне щедро платит. Кроме того, я привязался за эти годы к Сергею.

— А зачем вы приезжали сюда вместе с Губаренко?

— Сергей позвонил ему, тот — мне. Я сказал, что немедленно выезжаю, и Губарь, как вы его называете, увязался за мной. Он пытался продать секрет мин British Petroleum, пока Сергей сам их не обезвредил.

— А он может?

— Не знаю. Спроси сам. А если ты подозреваешь, что я в доле с Губаренко, то посуди здраво — разве он с кем-нибудь делился?

— Не знаю.

— А где остальные совладельцы этих вышек. Ведь не один он был в деле. Не задумывался об этом?

— Я не в курсе.

— А он их всех проводил в последний путь.

Марат поднялся:

— Версия убедительная. Что называется, внутренне непротиворечивая. Но есть один подозрительный момент — ты ее готовил десять лет. А потому рассчитываешь, что с ходу опровергнуть ее нельзя.

Шеин устало повел плечами, показывая, что не может спорить с параноиком.

— А потому я подожду делать выводы и понаблюдаю за ситуацией. Если уловлю опасность для Сергея — продолжим разговор, применив сначала тиски.

— Я бы уступил свою очередь генералу Губаренко, — сказал на прощание Шеин, «переводя стрелку». Он очень надеялся, что Губаренко Марату не по зубам.

Смирнов в то время, как обсуждался его диагноз, был допущен к Маркусу Миллеру, чтобы обсудить того же генерала Губаренко.

— Вы побывали в переделке? — спросил Миллер, глядя на разукрашенное лицо Сергея.

— Она, к счастью, не связана с нашими делами, — уклонился Смирнов от ответа, не рассказывать же англичанину о пьяном дебоше.

— Шрамы украшают мужчину.

— Я предпочитаю украшать других мужчин.

— А я — женщин, — не удержался Миллер от типичной английской шутки и остался ею очень доволен. — Я хотел спросить вас о двух вещах…

— О карте и о кодах, не правда ли? — подсказал Сергей.

— Вы правы.

— Карту я не видел и не могу судить о ее ценности.

— Тогда как можно говорить о цене, не видя товар или его часть хотя бы?

— Так всегда бывает, если речь идет о продаже информации. Но могу вам сказать, что Губаренко склонен назначать цену в двадцать, а то и в сто раз выше той, на которую в конце концов соглашается.

— Ага, — удовлетворенно сказал Миллер. — А коды? Вы сможете разминировать вышки самостоятельно?

— Если вы передаете их в концессию Смирновым, то эту проблему мы решим сами. Если нет, то я заломлю цену не ниже, чем Губаренко.

Миллер вежливо кивнул, приняв его слова к сведению.

— Мы начали переговоры по поводу концессии с вашим отцом. В течение недели будут подготовлены предварительные документы. Но я думаю, что эти сведения вам уже известны, — он показал взглядом на кейс-ноутбук, который держал в руках Смирнов.

— Нет еще, но я в ваших словах не сомневаюсь. Ребята жалуются на бессмысленность пребывания в Кюрдамире и здесь. Господин Снайдер пытается использовать их в качестве мелких полицейских провокаторов за неимением серьезного приложения сил. Мягко говоря, это неприемлемо.

Миллер с пониманием покачал головой:

— Он американец, к тому же сотрудник какой-то из их спецслужб. Им свойственна прямолинейная прагматичность и полное отсутствие такта и вкуса. Посылайте его к дьяволу, если он переходит границы. А что предлагают ваши люди?

— Вообще-то они не подчинены мне.

— Вы старший партнер в вашем бизнесе.

— Ну, хорошо. Они хотят заранее отправиться в Тбилиси и прощупать там почву, не отвлекаясь на суету вроде митингов.

— Очень хорошо. Это предложение принимается, однако лично вам следует остаться при инспекционной комиссии. Завтра мы со Снайдером проинструктируем Суворова и Комарова, передадим им связь с некоторыми нашими агентами, которые смогут оказать им содействие. Еще им следует изучить необходимые досье на фигурантов различных расследований, связанных с экстремистской деятельностью в Грузии. Их довольно много… И пусть отправляются в свободный поиск.

— Они могли бы заняться досье еще сегодня.

— Хорошо. Сейчас им в номер доставят компьютер с базой данных. Вы удовлетворены?

— Вполне, — поднялся с кресла Сергей.

Не желая помешать затянувшемуся разговору Марата и Шеина, он отправился в номер к Бобу, чтобы сообщить новости, а заодно связаться с отцом в Москве.

Маркус Миллер, который пребывал в этот вечер в шаловливом настроении, после ухода Смирнова отпустил еще одну чисто английскую шутку — отправил факс в Москву.

Кому: Господину Губаренко С. Г.

Тема: По поводу передачи специальных кодов

Мы согласны с предложенной Вами суммой сделки — $2 000 000 в случае, если вы, в свою очередь, согласитесь считать последние два нуля обозначением центов — $20 000.00 с.

Когда Марат вернулся в свою комнату, Сергей и Боб сидели за появившимся откуда-то компьютером и увлеченно листали страницы с фотографиями каких-то мужчин и текстами на английском.